В том коммунизме, который был у нас, многое было не так, раз он приказал долго жить. Но вообще-то, сейчас мало кто хочет взглянуть на наше ближайшее прошлое (когда мы жили относительно достойно) даже просто из любопытства, не отдавая предпочтения никакой априорной доктрине, не становясь на позиции какой-либо социальной категории людей, не выдвигая никаких программ избавления людей от зол коммунизма или построения некоего «подлинного социализма с человеческим лицом».
После событий 1989–1991 годов марксистский социализм оказался в глубочайшем кризисе. Хотя кризис марксизма начался еще до крушения советской системы. Уже к концу 1970-х годов живые дискуссии в левом движении на Западе, например, сменяются более или менее однообразным повторением одних и тех же позиций. А когда один за другим ушли из жизни выдающиеся мыслители, властители дум «взбунтовавшегося поколения» 1960-х годов – Герберт Маркузе, Эрих Фромм, Жан-Поль Сартр, Дьердь Лукач – на их место не пришел никто, хоть сколько-нибудь способный заполнить образовавшийся вакуум.
Несмотря на то что большая часть западных левых (включая крупнейшие коммунистические партии) критически относилась к советскому опыту, распад СССР и последовавшая затем попытка реставрации капитализма в России спровоцировали острейший кризис в левом движении.
О том, как в фундамент Империи всемирной революции закладывалась бомба замедленного действия, читатель узнает ниже.
Братство во Христе в его греко-римском варианте отрицало то, что сегодня мы называем патриотизмом и национальным характером или сознанием, откуда вытекало соответствующее отношение к Отечеству и долгу гражданина, а с другой стороны, призывало к непротивлению злу, что, как все знают, обещает рай покорным и кротким и укрепляет власть предержащую.
Марксистский интернационализм как таковой также предполагает в сознании энтузиаста «правого дела» отсутствие банального национализма. А с другой стороны, в таком тонком деле, как национальный вопрос, даже такая, казалось бы, мелочь, – на каком языке говорит и думает человек, имеет немалое значение.
Приведу интересный пример. Во время войны 1812 года много русских офицеров погибло совершенно по-дурацки. В темноте русские солдаты из простых крестьян, определяя врагов, ориентировались на французскую речь, а некоторые наши офицеры говорили только по-французски, чисто и грамотно, а русского-то толком и не знали. Солдаты открывали огонь на поражение.
Однако Сталин, с трудом говоривший на русском, считал себя русским грузинского происхождения. Он чаще проявлял себя как националист, чем как интернационалист. Но, говоря откровенно, следует признать, что большевики национальный вопрос часто ставили с ног на голову. Правда, если проанализировать ход событий 1917 года, то невозможно не восторгаться гениальностью Ленина как революционного стратега, который учел в февральско-октябрьской политической ситуации важность именно национального вопроса. Если буржуазные и социалистические лидеры России не выделяли тогда каких-либо особенностей русского народа и призывали прямо копировать опыт западных европейцев, то Ленин, несмотря на то что был в изгнании 17 долгих лет и, по мнению многих, не знал русских, высоко оценил способность русского народа на самопожертвование ради защиты государственности и высоких духовных ценностей – их можно было трансформировать в мессианские настроения устройства «нового» мира – «Мы наш, мы новый мир построим». Он усмотрел, что за русскими пойдут на борьбу и другие нации, которые увидели в этом лозунге возможность избавления от чувства ущемленного национального достоинства, от обиды угнетенных, но, так сказать, не титульной нацией, а царской машиной власти. Мессианское настроение народа, считай, крестьянства, находило свое отражение в большевистской концепции общенародного государства.
Идея государства как большого дома народов России являлось в действительности русским архетипом и поэтому не нуждалось в особой пропаганде. Достаточно было обратиться к чувству народа, чтобы из области коллективного бессознательного эта идея стала политически эффективной. Вся история российской государственности, начиная с IХ века, основана на практической реализации этой идеи.
