В отличие от других политических партий большевики последовательно проводили и развивали программные установки партии по национальному вопросу. Так, уже на I Всероссийском съезде Советов рабочих и солдатских депутатов (июль 1917 года) Ленин заявил о необходимости превращения многонациональной России в Союз добровольно объединившихся республик. Отметим, что большевики всегда и везде увязывали решение национального вопроса с борьбой за диктатуру пролетариата, за республику Советов. Эта политика дала должные и заметные результаты. Так, в Латвии, Эстонии, Белоруссии, Украине, на Кавказе, в Средней Азии и Казахстане, национальных районах Поволжья, Урала и Сибири проходило масштабное становление Советской власти в русле единства по большинству вопросов политической действенности РСДРП (б) и национальных движений.
Известный русский спор между сторонниками западного и отечественного пути развития с Октября 1917-го решался в боях гражданской войны. Но Ленин думал поначалу, что революция в России должна стать частью мировой пролетарской революции. И даже после того, как стало ясно, что мировой пролетариат не спешит последовать примеру российского, мировая революция все равно готовилась. «Рука Москвы» помогала создавать и укреплять компартии во всех более или менее крупных странах. Для координации революционных действий в марте 1919 года и был создан Коминтерн. Ленин выделил на эти цели гигантские средства, хотя самим не хватало.
Весьма значительный контингент профессиональных революционеров приезжал в Москву «за опытом». Планировался гигантский передел мира. Экспроприация экспроприаторов готовилась в глобальных масштабах. И это не скрывалось. В большевистской партии образовалось достаточно сильное леворадикальное крыло, представленное прежде всего Троцким, с его политикой экспорта революции, вплоть до военных акций. Естественно, что богатые добровольно ни власть, ни богатства отдавать не собирались. Опасность вмешательства извне толкала национальную буржуазию западных стран к активной самозащите, к поискам сил, способных погасить революционную волну любой ценой, даже с помощью фашизма. Поэтому прежде всего они стали формировать по отношению к Стране Советов такое понятие, как «империя зла». А в большевистских утопических планах не оставалось места ни национальным различиям, ни государственным границам. Человечество должно было объединяться на базе социальной справедливости и все свои разногласия решать мирно, добровольно соблюдая все правила социалистического общежития. Ленин считал, что «сопротивление эксплуататоров будет постепенно ослабевать».
В советской историографии внешняя политика СССР 1920-х годов лишена сколько-нибудь правдивой информации. Одно сплошное мирное сосуществование двух систем и борьба за коллективную безопасность. Идеи экспорта революции и Коминтерн позже начисто исчезли из трудов советских историков международных отношений и дипломатии.
А когда со времен Хрущева начали публиковать труды о Коминтерне – в них ничего не говорилось о застарелом конфликте между НКИД и ИККИ. В действительности в первом отстаивали национально-государственные интересы и боролись за мирное сосуществование, а во втором – подрывали эту миролюбивую политику и постоянно мешали нормальной работе советской дипломатии: сначала химерическими идеями мировой революции, а позже – бездумным вмешательством в национально-освободительное движение. По идеологическим соображениям делили афро-азиатские страны на надуманные категории – «идущие по социалистическому пути», страны «некапиталистического развития», «неприсоединившиеся» к военно-политическим блокам и т. д. С точки зрения «внешников», все это была чушь собачья: они делили страны и дипломатические посты, исходя из интересов собственного кармана, лишь на две группы: где платили в твердой валюте (долларах, дойчемарках и т. п. – США, ФРГ, Югославия и др.) и где государства расплачивались «бумагой» – сертификатами (страны СЭВ, Вьетнам, Гана и др.).
Теория интернационализма, вопросы о войне и мире, вообще национальный вопрос у большевиков в основе своей содержали концепцию Маркса о непримиримой классовой борьбе эксплуатируемых (пролетариев) и эксплуататоров (буржуа, в русском просторечии). Подобно французским якобинцам, считавшим, что они начинают новую эру человечества с «чистого листа», большевики с первых дней Октября также заявляли о начале новой эры трудящегося человечества. Якобинцы, как известно, ввели новый «революционный календарь», в котором отвергался религиозный принцип летоисчисления от Рождества Христова: новая эра человечества начиналась с 1 сентября 1792 года – года провозглашения республики. Нечто подобное при переходе с григорианского на юлианский календарь хотели в 1918 году сделать и деятели Наркомпроса – датировать новую «пролетарскую эру» с 7 ноября 1917 года. Помешал тогда этому НКИД.
