Мы не могли представить, насколько широка территория Федерации Юга. Никто не имел таких данных. Люди боялись выходить за пределы столицы, потому что путь до следующего населенного пункта занимал несколько дней. А на пути – пустыня, песок, пылающий от радиации. Лишь армия Федерации способна передвигаться, имея необходимое снаряжение для долгого похода.
Совет Нового времени собирался ежедневно. Каждый раз, когда план действий казался готовым, в нем обнаруживалась очередная пробоина. Оттого все затягивалось.
На одном из заседаний Реймонд заговорил:
– А что если наш мир ограничен этим городом? Что если за двести километров ничего нет, или уже другая страна? Что если мы уничтожили все, что могли? Мог ли кто-то выжить после двух с половиной тысяч ядерных ракетных ударов?
Реймонд не говорил буквально, и это было понятно. Мы молчали. В зале было душно, пот капал со лба.
Реймонд хотел установить связь с другими колониями Федерации. Два дня назад он отправил на разведку Октавиана. Парень должен был добраться до ближайших городских пунктов Аролон и Невада, предположительно, расположенных в двух тысячах километрах. Передвигаться по воздуху ночью было относительно безопасно, но требовалось где-то прятаться днем. Октавиан взял палатку, чтобы хоть как-то спастись от солнца, но мы точно не знали, выдержит ли он путешествие.
Реймонд удрученно покачал головой. Его движения были полны безысходности. Многие, как и он, были огорчены отсрочкой революции. Они готовились к ней всю жизнь, но на последнем шаге постоянно отступали назад.
Реймонд захлопнул увесистую папку с бумагами на столе и вышел из зала совета. Мы остались.
…За все время моего пребывания в Метрополисе я успел ознакомиться с бытом этого города. Он не богат, но «рожденные летать» и их друзья умеют экономно использовать и приумножать имеющиеся ресурсы.
Мир стал для меня непонятным, будто я только родился. Технологии прошлого, которыми располагали «рожденные летать», восхищали меня.
Прямо на огромном камне был разбит закрытый пшеничный участок, а также теплицы с овощами и фруктами. Для выращивания не требовалась ни почва, ни много воды.
Во всех домах были установлены солнечные батареи, поэтому проблем с электричеством практически не было.
Сложнее обстояли дела с питьевой водой.
Прошло уже 200 лет, и сегодня на планете не идут кислотные радиоактивные дожди. Поэтому дождевая вода вполне пригодна для питья.
Когда идет дождь, крыша домов в Метрополисе подстраивается таким образом, что вся вода, стекается в специальный бак в каждом доме.
Либеро мне показал два грота под Созерцающей башней, пробуренных специально для хранения воды и продуктов.
В первом колодце, глубиной три метра, шириной и длиной пять метров, собирается вода.
В другом таком же подвале находится склад для продуктов, который замораживается с помощью электричества.
Любая вода перед употреблением проходит через фильтр, который есть в каждом доме.
Водный резервуар под Созерцающей башней используется в дни засухи, которые случаются часто.
Я раньше рассказывал, но дополню. Представьте себе город, построенный на вершине квадратной горы. Город имеет круговую планировку.
В центре города возвышается Созерцающая башня. Вокруг башни раскинулась просторная площадь, где, вероятнее всего, проводятся собрания.
Далее, по кругу, следуют социальные объекты: медицинский пункт, пожарная часть, школа, детский сад, мастерская, ремесленная, библиотека, архив, а также здание, ведущее вниз, к резервуарам с водой и продовольствием.
Еще дальше проходит круговая улица, за которой располагаются жилые двух-трехэтажные дома. Они занимают две круговые улицы и половину пятой.
Почти на краю горы «рожденные летать» обустроили теплицы, где выращивают растения без использования почвы. На этой же улице находится крытый ботанический сад, который, пожалуй, является единственным местом для отдыха.
В этом городе, без сомнения, можно жить.
– Эд, – окликнул меня Либеро, когда я наклонился над цветком, вдыхая его аромат. – Пойдем.
Я неохотно вышел из ботанического сада, где селекционеры бережно хранили последние цветы ушедшей эпохи. Их усилиями эти цветы были спасены и возрождены. Здесь даже можно было увидеть птичек в клетке и бабочек. В следующую минуту мы уже были в зале заседания Созерцающей башни, где за круглым столом, как обычно, собрались члены Совета Нового времени.
– Эдмунд, садись, – произнес Реймонд.
Он, как всегда, сидел во главе стола, но сегодня спиной ко всем. Я занял свое место. В зале было душно, и я отчетливо слышал чье-то тяжелое, прерывистое дыхание. Казалось, среди нас был астматик. Мое размышление о том, кто это может быть, прервал Реймонд, повернувшись к присутствующим. Все ахнули, кроме Либеро и Ариэль. На лице верховного магистра красовался зияющий шрам, протянувшийся от правой ноздри к уху. Шрам был свежим, похоже, доктор уже над ним поработать.