— К сожалению, я не могу удовлетворить твое право, — произнесла она. Ей пришлось повысить голос, потому что стая разразилась протестующими криками. — Только потому, что Габриэль бросил нам вызов первым.
Оборотни одобрительно зашумели.
— Что это значит? — спросила я больше у Риэля, чем у Сарии.
— Это значит, — ответит тот спокойно, — что я усомнился в способностях Сарии Кинну вести свою стаю достойным и честным путем, как учила нас Мэйв. Я бросил ей вызов на само право объединять своим разумом моих братьев и моих сестер. Я хочу забрать согласных со мной и стать истинной стаей Рубина. И оставаться дольше предателем, как они, я не хочу. Я не предавал свою ведьму, не предам ее и сейчас. — Он подошел ко мне и упал на одно колено. — Ева, Рубиновая ведьма, новое рождение, принимаешь ли ты мое служение?
Я ощутила, как затрепетало что-то в воздухе. Так было и с Йитирном. Чувствуя на себе напряженный взгляд Сарии, я ответила не без гордости:
— Я принимаю твое служение, Габриэль из рода Риэлей.
— Значит, этому быть, — мрачно заключила Сария. — Сегодня на рассвете на большой площади мы сразимся за право вести волков.
В убежище вернулись все, включая Габриэля и Йитирна. Сария осталась вместе со своей сестрой на постоялом дворе. Она избегала смотреть на меня, да и общаться со мной тоже. Йитирн призвал два мягких матраса оттуда, где они, конечно же, никому не могли понадобиться, а Габриэль раздобыл подушки на всех, по одеялу на каждого. Он буквально светился от радости, и я вскоре поняла почему: под окнами нашего убежища сидели штук тридцать волков, поддерживая таким образом Риэля перед боем. Но было в его взгляде и затаенная грусть. Я подсела к нему, когда Мааррх и Йитирн начали укладываться на сон грядущий. Габриэль улыбнулся.
— Проводи меня завтра, ладно? — попросил он смущенно. — Сария — сильный и опытный противник. Она прожила половину своего пятого столетия и хорошо знает мои сильные и слабые стороны. Но мне будет приятно, что моя ведьма присмотрит за мной, когда я выйду на ристалище.
— Я не собиралась отпускать тебя одного, — хмыкнула я.
— Спасибо, — улыбнулся волк. — В судьбоносные моменты вроде этого сразу понимаешь, к чему шел всю свою сознательную жизнь. Изнуряющие бои и тренировки превращаются в опыт, добытый потом и кровью. Ты понимаешь, кто из волков, с которыми сражался бок о бок, достоин твоего доверия, а кто предает тебя в самый ответственный момент, хотя именно его ты и считал самым близким тебе другом, учеником, девушкой, в конце концов.
— Ты о Линне? — догадалась я. — Ее выбор…
— Ее выбор — ее подчинение Танарии как старшей в иерархии стаи. Она могла и не контролировать то, что сделала. Но мы живые существа, у каждого из нас свой собственный разум, свои собственные мораль и принципы. Она могла противостоять и Танарии, и Сарии, но не сделала этого. Подчиняться — это в ее крови, хотя я и пытался доказать ей, что она вольна выбирать сама.
— Она уйдет с тобой, я уверена, — я положила руку на плечо Габриэля, и он тихонько вздрогнул от этого прикосновения.
Он вздохнул.
— Ты видела ее там, внизу? Если она не с ними, то она выбрала свою стаю. Я не знаю, что может убедить ее в том, что сторона предателей лучше, чем сторона при…
— Решится все завтра. Тебе надо поспать и набраться сил. Я попрошу Йитирна или Мааррха принести тебе плотный завтрак, если захочешь.
— Ладно, — мужчина усмехнулся. — Я ложусь. И ты ложись.
Наутро на улице, куда выходило одно из окон нашего убежища, образовался целый сугроб. Маленькие черные птички беспокойно скакали по снегу и клевали никому не видимые крошки. Я проснулась и сразу же подумала, что проспала. Габриэль выглядел усталым. Мааррх сидел на любимом месте, возле двери, уткнувшись в книгу. Йитирн еще дремал. Ну, я хоть не одна долго сплю. Эта мысль вдруг принесла несравнимое облегчение.
— Скоро выходим? — негромко спросила я.
— Через полчаса. Если не хочешь идти, я пойму. — Напряженным голосом сообщил мне Габриэль, не отворачиваясь от окна. — Это бой насмерть. Я могу погибнуть.
— Это звучало бы куда драматичней, не знай я, что вы бессмертны, — издала я лающий смешок.
— Порой я забываю об этом. Каждая смерть отнимает у меня что-то. Часть меня. Чувства. Воспоминания. Мечты. Желания. Надежды. С каждым возрождением от меня остается все меньше и меньше. Что будет, когда от меня не останется ничего? Я стану новой личностью или это и есть та самая «смерть», к которой нас приговорила Мэйв? Дело в потере себя? Или…
Он махнул рукой, призывая не слушать его.
Солнце поднималось, но не над стенами Таргиу. Небо светлело с каждым часом, мы все вместе поднимались к назначенному для боя месту. Впереди тяжелой поступью шел Габриэль, с ним наравне — я как его ведьма, ведьма его будущей стаи. Позади нас приплясывал от холода Йитирн, за ним плелся Мааррх, не слишком обрадованный решением выбираться в такую рань.
Впервые за долгое время меня посетило прекрасное предчувствие.
