— Без тебя меня бы уже сотню раз убили. Так что… Это я рада, что встретила тебя, Йитирн, эльфийский маг-дроу. Раньше я считала, что эльфы, магия, драконы — это лишь выдумки. И знаешь? Я рада, что ошибалась.
Затем Мааррх подставил лапу и помог мне вскарабкаться на его спину. Я забралась в ложбинку, где прочной шлейкой было закреплено твердое седло с широкой лукой, чтобы можно было за нее держаться в полете. Я ужасно нервничала, живот буквально скрутило судорогой. Только этого не хватало! Сквозь рассредоточенный поток мыслей я ощущала тревогу моего дракона.
Должно быть, первый полет со своей ведьмой — это нечто важное для обоих.
У меня засосало под ложечкой, когда Мааррх подпрыгнул и, раскрыв золотисто-белые крылья, шумно взлетел. Я вцепилась не в седло, а в два шипа, что росли на уровне чуть ниже моей головы и при неудачном стечении обстоятельств обязательно проткнули бы мне горло. В меня ударила волна неведомой мне прежде силы, я опрокинулась назад, но удержалась. Мааррх стал мной или я стала драконом. Вместе мы взмахивали крыльями, вместе набирали высоту, дышали и думали в унисон. Барьеры, рамки, что раньше мы строили вокруг себя, оберегая наши личные пространства, оказались смяты, истощены и исчезли под напором потока из мыслей, образов и воспоминаний.
Под нами простирался лес, вдали исчезали огни Таргиу. Мы стремительно набирали высоту. Воздух был морозным, но мне отчего-то совсем не было холодно, наоборот, тепло. Я ощущала, как могучее драконье сердце качает кровь, как слаженно работают махательные мышцы крыльев, как хвост регулирует направление полета и создает устойчивость воздушным потокам, в которые мы то и дело попадали. Мы летели быстро, а внизу мелькали поля.
«Теперь мы связаны, — прошептал Мааррх мысленно. — Мы больше не можем быть разлучены. Я буду сражаться за тебя до последнего вздоха».
Дракон поднялся почти до самых облаков. Можно было протянуть руку и ощутить на себе конденсат. Золотая чешуя покрылась каплями воды и стала блестящей, светящейся будто бы изнутри. Черные шипы поднимались от ложбинки, где я сидела, до затылка, прорастая в скромных размеров рога, загнутые назад, а не вперед, как у Аэкола. Чешуя на голове имела вид небольшого хохолка, заостренного и смертельно опасного по крайней мере для человека и любого другого неподготовленного противника. С другой стороны впадины между шеей и спиной тоже шли черные шипы: они были в полтора раза крупнее тех, что росли спереди, да и толщиной с руку самого Мааррха в человеческом обличье. Каждый взмах крыла слегка подбрасывал меня вверх, и я быстро научилась удерживать равновесие. Отчасти это было сродни катанию верхом, разве что лошадь летела в паре тысяч метров от земли и, свались я с нее, все бы закончилось быстро.
«Я поймаю тебя, если решишь падать», — слегка насмешливо зазвучал в моей голове Мааррх. Его голос казался более глубоким и серьёзным, чем когда он разговаривал вслух.
Значит, таков истинный голос моего дракона.
«Это были просто мысли, — улыбнулась я. — Я не собиралась. Пока что.»
Сверху Атария казалась мне картой. Необъятные просторы земли, лесов и извилистых рукавов бурных рек терялись где-то за горизонтом, в серой дымке. Вместе мы наслаждались закатом, а в середине ночи Мааррх начал снижаться. Мы летели над кронами деревьев. Крылья дракона слегка задевали верхние ветки, и тогда Мааррх слегка приподнимался, но не взлетал выше, опасаясь, что я могу замерзнуть в холодном ночном небе. Теплый плащ, подарок Риэля, пришелся как нельзя кстати, я не отказалась бы и от пары меховых перчаток.
«Аэкол был неожиданностью, — подумала я. — Ориентируясь на слова Сарии, я не предполагала, что выжили еще какие-то драконы, кроме тебя и того, что служит Джахайну».
«Возможно, Сария намеренно умолчала об этом, зная, что в противном случае ты бы не стала нападать на Таргиу».
«Я не нападала на Сапфировую крепость, я хотела помочь Кассирил, — сказала я мысленно. — Идея с нападением принадлежала Танарии».
Мааррх погрузился в воспоминания, и я увидела внутренним взором отрывки его мыслей. Аэкол представлялся ему старым и могучим, наполненным особого не то смысла, не то мудрости. И, скорее всего, ровесником Аксоота. Серебряный дракон хранил Сапфир, как золотой — Рубин. Два сильнейших дракона и две сильнейшие ведьмы, способные быть Мрачным Пламенем. Аиша завидовала Мэйв, но завидовал ли Аэкол Мааррху? Или у драконов все иначе?
«Драконы знают, что такое зависть. Но мы не завидуем другим видам, потому что они сильнее, умнее или быстрее. Это глупо. Ведь я родился золотым, это значит, что я даже при всем желании никогда не стану латунным, бронзовым или серебряным. Точно так же, Сапфир не сможет стать Рубином».
«В этом есть смысл, — усмехнулась я. — Но чему тогда могут завидовать драконы?»
