– Есть люди, о которых мне приятно думать, что я обязана им благодарностью… благодарностью, которую не могу выразить и которую не желаю обсуждать. Но не знаю, почему совершенно незнакомый господин решил поставить меня в зависимость от собственной персоны. О, мисс Бенсон! Только не говорите, пожалуйста, что я должна принять этот муслин!
Что бы могла ответить мисс Бенсон, если бы в эту минуту в гостиную не вошел брат, не мог сказать ни он сам, ни кто-нибудь другой, но сестра сочла его появление своевременным и призвала в качестве арбитра. Мистер Бенсон вошел ненадолго, так как собирался заняться делами, но, едва услышав, что произошло, тут же сел и потребовал от Руфи подробного объяснения причин отказа. Пока же говорила лишь хозяйка, а гостья хранила молчание.
– Значит, намерены отправить подарок обратно? – уточнил мистер Бенсон.
– Да, – негромко подтвердила Руфь. – Это неправильно?
– Почему же хотите вернуть ткань?
– Потому что чувствую, что мистер Брэдшо не имел права присылать ее мне.
Мистер Бенсон помолчал.
– Такой красивый муслин, – вздохнула мисс Бенсон, не в силах убрать пальцы с нежной материи.
– Считаете, что такое право необходимо заслужить?
– Да, – ответила Руфь после минутной паузы. – А разве вы так не думаете?
– Понимаю, что вы имеете в виду. Действительно, очень приятно получать подарки от тех людей, кого любите и высоко цените. Ведь в таком случае подношения превращаются в своего рода оборку на платье – в незначительное дополнение к огромному сокровищу их любви. Они добавляют привлекательности, но не увеличивают того, что и прежде было ценным, – произрастают естественно, подобно листьям на дереве, но когда расположение к дарителю отсутствует и, следовательно, не идеализирует подарок, вы испытываете иное чувство. Тогда подарок просто-напросто занимает место среди вещей в соответствии с ценой. Верно, Руфь?
– Думаю, что верно. Еще не задумывалась, почему чувствую именно так. Просто знаю, что подарок от мистера Брэдшо не радует, а обижает.
– Но ведь существует и другая сторона вопроса, которую мы пока не рассматривали. Стоит задуматься. Знаете, кто сказал: «Поступай с другими так же, как желаешь, чтобы поступали с тобой»? Мистер Брэдшо мог не думать об этом, когда поручал жене отправить вам подарок. Мог поступить своекорыстно, стремясь удовлетворить высокомерную склонность к покровительству. Это худший мотив, какой можно ему приписать, и он не послужит оправданием вашему намерению подумать только о себе и вернуть посылку.
– Но не хотите же вы, чтобы я притворилась благодарной? – спросила Руфь.
– Нет, не хочу. Я и сам часто оказывался в подобных ситуациях. Дело в том, что мистер Брэдшо то и дело возражает мне по самым сокровенным вопросам, в которых я абсолютно уверен. Несомненно, он считает меня кем-то вроде Дон Кихота и, когда сердится, говорит и обо мне, и со мной тоном нескрываемого презрения, а впоследствии испытывает раскаяние или считает, что может загладить дурное обращение подарком, поэтому раньше после ссор он обязательно что-то присылал. Я испытывал чувства, очень близкие к вашим, и все-таки не считал возможным отвергнуть подношения, а принимал и отвечал холодной, сдержанной благодарностью. Отсутствие пылкой признательности сыграло положительную роль. Подарки заметно сократились в количестве, но унизительные речи сократились еще значительнее. Уверен, что с тех пор мы стали больше уважать друг друга. Примите муслин, Руфь, исключительно по той причине, которую я изложил, но поблагодарите так, как подсказывают чувства. Излишне бурные выражения признательности всегда выглядят попыткой поставить отправителя подарка в положение должника в надежде на будущие благодеяния. Надеюсь, вы не совершите этой ошибки.
Руфь внимательно выслушала речь мистера Бенсона, но пока еще недостаточно проникла в глубину его рассуждений, чтобы воспринять их полностью, и все же почувствовала, что он понимает ее лучше сестры, которая вновь попыталась примирить с подарком, расхваливая длину и ширину отреза.
– Поступлю так, как вы советуете, – заключила она после недолгого раздумья. – Можно поговорить о чем-нибудь другом?
Мистер Бенсон видел, что мнение сестры не совпадает с мнением гостьи, а та не желает уступать, поэтому, отказавшись от намерения заняться делом, которое казалось важным, когда он вошел в комнату (но касалось лично его), задержался в гостиной дольше чем на час, чтобы занять обеих беседой на отвлеченные темы, и сумел успокоить дам.
