С этими словами Салли побежала ставить чайник, а в тишине кухни едва ли не устыдилась произнесенной в гостиной проповеди. Однако с этой минуты она стала замечать, что Руфь нянчит сына энергично и жизнерадостно, а малыш отражает настроение матери. И работу по дому она больше не выполняла с таким безразличием, словно жизнь и житейские обязанности вызывали отвращение. Хотя Салли безмятежно присвоила заслугу себе, справедливости ради надо заметить, что мисс Бенсон также приложила руку к изменению настроения гостьи. Однажды, сидя в салоне вместе с Руфью, хозяйка заговорила о ребенке, а потом вспомнила собственное детство. Затем речь зашла об образовании и чтении как важной его части. В результате этой беседы Руфь решила летом, когда светает рано, вставать вместе с солнцем и читать, чтобы потом передать знания сыну. Пока ее разум оставался неразвитым (кроме некоторых механических действий, она почти ничего не знала), но природа наделила ее тонким вкусом и умением интуитивно отличать истинное от ложного. Эти ценные качества позволили плодотворно учиться под руководством мистера Бенсона. По утрам Руфь читала те книги, которые он предлагал, и строго заставляла себя все делать добросовестно. Пока она не пыталась изучать какой-нибудь иностранный язык, хотя честолюбиво мечтала постичь латынь, чтобы, когда мальчик подрастет, заняться с ним. В эти ранние летние часы она была счастлива, потому что не пыталась смотреть ни в прошлое, ни в будущее, а всей душой жила здесь и сейчас: просыпалась на рассвете, когда лесная завирушка исполняла свою утреннюю песенку, одевалась и распахивала окно, не забыв прикрыть малыша от легкого ветерка и солнечных лучей, а когда уставала читать, подходила к сыну, любовалась и молилась за него, потом некоторое время смотрела сквозь высокое окно на дремавшие в прохладном свете, поросшие вереском мягкие холмы. Так она отдыхала, чтобы снова вернуться к важной работе.
В той школе диссентеров, к которой принадлежал мистер Бенсон, не считается необходимым крестить детей как можно раньше. В силу различных обстоятельств торжественное принесение благодарности и посвящение ребенка Богу (ибо именно так эти диссентеры понимают обряд крещения) произошло, когда младенцу было уже шесть месяцев от роду. В маленькой гостиной велись нескончаемые беседы между братом, сестрой и их подопечной. Беседы эти состояли главным образом из вопросов невежественной, но заинтересованной молодой матери и скорее наводивших на размышления, чем непосредственно объяснявших ответов мистера Бенсона. Мисс Бенсон, в свою очередь, время от времени вставляла замечания – всегда простые, иногда странные, но неизменно отличавшиеся глубоким проникновением в истинно религиозную суть, которое часто даровано тем людям, которые на первый взгляд кажутся всего лишь добрыми и чувствительными. Объяснив собственные взгляды на таинство крещения, обратив неясные чувства Руфи в осознанную набожность и приведя ее ум в восприимчивое состояние, мистер Бенсон решил, что приложил все усилия, чтобы сделать церемонию чем-то бо́льшим, чем простая формальность, чтобы наделить скромную, тихую, потаенную процедуру – почитаемую предшественниками как печальную и тревожную – суровым величием веры и истины.
Нести ребенка далеко не пришлось, поскольку, как я уже сказала, часовня располагалась почти рядом с домом пастора. Процессия состояла из мистера и миссис Бенсон, Руфи с ребенком на руках и Салли. Последняя – гордая прихожанка англиканской церкви – с легким чувством снисхождения попросила разрешения присутствовать на крещении у диссентеров. Без личной просьбы ее бы никто не пригласил, так как хозяин и хозяйка считали необходимым предоставить служанке такую же свободу, которой пользовались сами. В то же время они обрадовались ее желанию присутствовать при крещении: обоим нравилось чувство единства семьи, где интерес одного из членов становился общим интересом, – но участие повлекло за собой неожиданные последствия. Преисполнившись значимостью осененного ее одобрением события и в то же время не желая прослыть сторонницей движения диссентеров, Салли с покровительственным видом сообщила о крещении нескольким знакомым, в том числе кое-кому из слуг мистера Брэдшо.
В результате утром того самого дня, когда маленькому Леонарду предстояло воспринять священный обряд, мисс Бенсон навестила возбужденная до предела Джемайма Брэдшо. Второй ребенок в семье, во время крещения младших сестер она оставалась в школе, а сейчас, исполненная девических фантазий, пришла, чтобы попросить позволения присутствовать на дневной службе. Сопровождая матушку во время визита после возвращения Бенсонов из северного Уэльса, она с первого взгляда восхитилась красотой и обаянием миссис Денбай и с тех пор постоянно интересовалась юной – едва старше ее самой – вдовой, чьи спокойные манеры и склонность к уединению лишь добавляли ей очарования.
