Добрая гостеприимная мисс Бенсон горько разочаровалась, когда голодная Джемайма ограничилась единственным кусочком с любовью приготовленного кекса. А девушка, сидя за столом, не могла отделаться от мысли, с какой дотошностью отец станет допрашивать ее о подробностях трапезы, вскидывая брови при каждом кушанье, названном после хлеба и масла, а в заключение изречет примерно следующее: «Странно, что при своем жалованье Бенсон готов позволить себе такое щедрое угощенье!» В то же время Салли могла бы поведать о самоотречении хозяина и хозяйки, когда левая рука не знает, что делает правая, причем без единой мысли о жертве или добродетели, просто ради того, чтобы иметь возможность помогать нуждающимся или, как сегодня, исполнить старомодное желание мисс Бенсон принять гостей. Ее доброта и стремление кому-то доставить радость могли бы доказать, что подобные небольшие излишества не напрасная трата средств, а полезная работа, которую нельзя судить исключительно с точки зрения денег. В вечер крещения настроение испортил отказ Джемаймы от угощения. Бедная девушка! Кексы выглядели и пахли восхитительно, а она страшно проголодалась, но все-таки исполнила отцовский наказ.
Когда Салли начала убирать со стола, мисс Бенсон и Джемайма поднялись вместе с Руфью в спальню, чтобы искупать и уложить Леонарда.
– Крещение – очень ответственный обряд. Не знала, что он настолько серьезен. Мистер Бенсон говорил так, как будто на сердце лежит тяжесть заботы, облегчить которую способен только Господь.
– Брат всегда очень остро чувствует и переживает церемонию, – заметила мисс Бенсон, не желая продолжать разговор, ибо проповедь содержала отдельные фразы, навеянные печальными особенностями момента.
– Но я не все смогла понять в его речи, – продолжила вдумчивая Джемайма. – Например, что он хотел сказать такими словами: «Это дитя, отвергнутое миром и обреченное на одиночество, Ты не лишишь Твоей милости и Твоего священного благословения»? Почему этот чудесный малыш должен быть отвергнут? Не уверена, что все запомнила точно, но мистер Бенсон сказал что-то подобное.
– Дорогая! Смотри, твое платье совсем мокрое! Должно быть, попало в ванну! Позволь мне его выжать.
– О, спасибо! Ничего страшного! – поспешно ответила Джемайма, желая вернуться к своему вопросу, но в этот момент заметила слезы на щеках молчаливо склонившейся над купелью Руфи.
Внезапно поняв, что невольно задела болезненную струну, девушка торопливо сменила тему, и мисс Бенсон благодарно ее поддержала. Опасный момент миновал бесследно и забылся, однако много лет спустя возник в памяти Джемаймы со всей остротой и значимостью. А пока она просто мечтала, чтобы миссис Денбай позволила ей во всем помогать. Любое проявление красоты восхищало нежную душу, но дома ее никто не понимал, а Руфь была прекрасна в своей спокойной печали. Скромное простое платье лишь подчеркивало природную прелесть и напоминало драпировку древнегреческой статуи – вторичной по отношению к фигуре и все же озаренной невыразимой красотой. К тому же воображаемые обстоятельства жизни молодой матери возбуждали воображение романтически настроенной юной особы. Можно смело утверждать, что Джемайма была готова целовать своей богине руки и служить, как служит госпоже рабыня. Она убрала по местам все вещи, сложила дневную одежду Леонарда и почувствовала себя на верху блаженства, когда Руфь на несколько минут доверила ей ребенка и сполна вознаградила мягкой улыбкой и благодарным взглядом прекрасных любящих глаз.
Когда же Джемайма ушла домой в сопровождении присланной за ней служанки, вслед ей полетела небольшая хвалебная оратория.
– Какая добросердечная девушка! – воскликнула мисс Бенсон. – Помнит те давние дни, когда еще не уехала в школу. Стоит двух мастеров Ричардов. И сейчас оба остаются точно такими же, какими были в детстве, когда разбили в часовне окно. Он побежал домой и спрятался, а она пришла к нам и робко, словно нищенка, постучала в дверь. Я вышла посмотреть, кто там, и с изумлением увидела круглое смуглое честное личико. Девочка испуганно рассказала, что случилось, и протянула деньги на ремонт, которые достала из копилки. А об участии в проказе мастера Ричарда мы так ничего и не услышали бы, если бы не Салли.
– Но вспомни, – заметил мистер Бенсон, – как строго воспитывал детей мистер Брэдшо. Стоит ли удивляться, что бедный Ричард струсил?
– Если не ошибаюсь, он и сейчас остается трусом, – возразила мисс Бенсон. – С Джемаймой мистер Брэдшо обходился так же сурово, и все-таки она не стала трусливой. А Ричарду не верю: не нравится мне его вид. А когда в прошлом году мистер Брэдшо на несколько месяцев уехал в Голландию, молодой джентльмен редко появлялся в часовне. Больше того, верю рассказам о том, что его видели с собаками в Смитайлсе.
– Для двадцатилетнего молодого человека прегрешения не слишком тяжкие, – улыбнулся мистер Бенсон.
– Ничего не имею против мелких шалостей, а вот то, что как только отец вернулся, он снова стал примерным и послушным, мне совсем не нравится.
