– Только не подумай, что я по-прежнему получаю три фунта в год. Нет, сейчас жалованье стало намного больше. Еще старая хозяйка прибавила фунт и сказала, что я того стою. Да я и сама так думала, а потому возражать не стала. А после ее смерти мастер Торстен и мисс Фейт не поскупились и однажды, когда я принесла чай, объявили: «Салли, мы решили повысить твое жалованье». – «Мало ли, что вы решили!» – не очень вежливо ответила я, подумав, что дети могли бы проявить больше почтения к памяти матери, оставив все в том виде, как было при ней. Но в тот же день они отодвинули диван от стены и поставили на то место, где он стоит сегодня, поэтому я ответила резко: «Пока я довольна жизнью, не ваше дело вмешиваться в мои денежные дела!» – «Но…» – сказала мисс Фейт. Ты, наверное, заметила, что она всегда говорит первой, хотя потом мастер Торстен решает дело так, как она и не предполагала. Да, он всегда был умнее. Так вот… «Салли, – сказала мисс Фейт, – все слуги в городе получают шесть фунтов в год, а ты работаешь ничуть не меньше остальных». – «Вы когда-нибудь слышали, чтобы я ворчала по поводу работы, что так говорите? Ну вот подождите, пока начну ворчать, а до тех пор не вмешивайтесь», – с этими словами я убежала. Но вечером мастер Торстен пришел в кухню, а уж он-то сумеет убедить кого угодно. К тому же я вот что подумала… – Салли окинула взглядом комнату и заговорщицки придвинула стул ближе. – Ты ведь никому не скажешь?
Руфь пообещала молчать, и служанка продолжила:
– Подумала, что было бы неплохо накопить денег и оставить наследство мастеру Торстену и мисс Фейт, а с шестью фунтами в год, может, и получится это сделать. Вот только немного испугалась, что какой-нибудь парень женится на мне из-за денег, а потому решила женихов не подпускать. Поблагодарила мастера Торстена за предложение и согласилась на повышение. И что же, по-твоему, сделала? – торжествующе вопросила Салли.
– Что же? – переспросила Руфь.
– Вот что, – медленно и значительно проговорила служанка. – Скопила целых тридцать фунтов! Но и это еще не главное. А главное в том, девочка, что наняла адвоката, чтобы тот составил для меня завещание.
– Как же тебе это удалось? – удивилась Руфь.
– Вот как. Много ночей подряд раздумывала, прежде чем нашла правильный путь. Боялась, что если не приму правильные меры, то после моей смерти деньги могут поступить в казначейство. Но мастера Торстена попросить не могла. И вот, наконец, к Джону Джексону из Ливерпуля приехал на неделю племянник, ученик адвоката. Тогда и пришел мой час. Подожди немного – расскажу лучше, если принесу завещание. Но только смотри, никому ни слова!
Угрожающе взмахнув рукой, Салли поднялась в свою комнату, а вскоре вернулась с завернутым в голубой носовой платок пакетом, села, бережно развязала платок и достала небольшой лист пергаментной бумаги.
– Знаешь, что это такое? – спросила она с важным видом. – Пергамент. На таких пишут завещания. А если человек этого не сделает, то его деньги поступят в казначейство. Кажется, Том Джексон решил, что получит выгоду от того, что отправит всю мою сумму туда же, поэтому мошенник написал завещание на простой бумаге для писем, а потом пришел и начал мне читать. А я подумала так: «Ну-ну, милый, я не дура, хоть ты и считаешь меня такой. Знаю, что бумага никуда не годится, но все-таки дослушаю до конца», – поэтому терпеливо сидела и слушала. Не поверишь: он читал с таким видом, как будто все просто, как вот этот наперсток. А ведь речь шла о тридцати фунтах! И я все прекрасно понимала и хотела сделать завещание правильным и аккуратным, чтобы никто не смог придраться. И вот, когда он закончил, сказала: «Том, это же не пергамент. А мне нужно, чтобы завещание было написано на пергаменте!» – «Это тоже сгодится, – возразил он. – Заверим, и все будет в порядке». Слово «заверим» мне понравилось, и на некоторое время я почти успокоилась, но потом решила, что нужно все-таки сделать все по закону, а не абы как, поэтому сказала: «Том! Мне нужен пергамент». – «Пергамент очень дорогой», – ответил он очень серьезно. «Ах вот в чем дело! – подумала я. – Вот почему со мной поступают не по закону». И я сказала: «Том! Мне нужен пергамент. Заплачу, только сделай все правильно. Целых тридцать фунтов! Чтобы никто не придрался, напиши на пергаменте, а я дам шесть пенсов за каждое правильное слово, поставленное на правильное место. Чтобы комар носа не подточил. Если не сумеешь сделать все по закону, то опозоришь своего учителя!» Ну, он, конечно, немного посмеялся, но я твердо стояла на своем, и он написал завещание на пергаменте. Ну вот, а теперь прочитай! – Салли торжественно протянула листок.
Руфь улыбнулась и начала читать. Салли сосредоточенно слушала, а когда прозвучало слово «наследодательница», остановила ее:
– Вот, это первые шесть пенсов. Он-то думал, что отделается простым языком, но как только это слово появилось, я достала монету и отдала. Теперь продолжай.
Вскоре Руфь произнесла слово «издержки».
