Неудивительно, что наблюдателей озадачивали отношения между Джемаймой и мистером Фаркуаром, поскольку и сами они пребывали в растерянности. Была ли это любовь? Такой вопрос постоянно возникал в сознании мистера Фаркуара. Он надеялся, что нет. Даже верил, что нет. И все же чувствовал себя влюбленным. То, что мужчина почти сорока лет влюблен в двадцатилетнюю девушку, ему казалось абсурдом. Он с молодости представлял свою жену степенной, рассудительной особой – серьезной и уравновешенной, способной поддержать мужа в трудах и заботах. Всегда с восхищением отзывался о сдержанных, малоразговорчивых дамах, полных достоинства и умеющих владеть собой, и надеялся, что в то же самое время не позволил себе слабости влюбиться в пылкую, импульсивную девочку, не знавшую ничего, кроме отцовского дома, и изнывавшую под царившим в этом доме строгим контролем. Подозрительным симптомом чувств мистера Фаркуара стало открытие тайного бунта Джемаймы против неумолимых отцовских законов – бунта, не замеченного никем, кроме него. В целом мистер Фаркуар разделял взгляды старшего партнера, однако в его интерпретации они принимали более умеренный характер. И все же он одобрял многое из того, что делал и говорил мистер Брэдшо, и оттого казалось еще более странным, что глубоко переживал за Джемайму, когда в доме происходило нечто такое, что могло вызвать ее протест. После одного вечера в доме партнера, когда Джемайма с трудом удержалась, чтобы не поставить под сомнение и не оспорить какое-то безжалостное суждение отца, мистер Фаркуар ушел разочарованным, расстроенным и обеспокоенным – иными словами, в том смутном душевном состоянии, которое боялся анализировать. Он восхищался несгибаемой принципиальностью – едва ли не бравадой, – проявляемой мистером Брэдшо по любому поводу, удивлялся, почему Джемайма не понимает, насколько правильной и прекрасной была бы жизнь, основанная на подчинении вечным законам, а между тем девушка пугала его стремлением оспаривать каждый закон и поступать по велению сиюминутного душевного порыва. Мистера Фаркуара с детства учили противостоять порывам как проявлениям дьявольского искушения. Порой, если он пытался представить взгляды отца в иной форме, чтобы приблизиться к желанному согласию, Джемайма реагировала с открытым возмущением, которое не отваживалась проявлять в присутствии отца. Казалось, девушка обладала божественным инстинктом, руководившим мыслями более твердо и правдиво, чем полагавшиеся на жизненный опыт люди. Во время разговора первые ее выражения звучали спокойно и взвешенно, однако вскоре несогласие возбуждало раздражение и даже гнев. Споры, которые мистер Фаркуар постоянно провоцировал в отсутствие мистера Брэдшо, часто заканчивались яростными выпадами, глубоко оскорблявшими друга семьи, который не подозревал, что ярость Джемайма искупает горькими слезами раскаяния. Мистер Фаркуар сурово отчитывал себя за интерес, который против воли испытывал к упрямой девушке, и давал себе слово больше никогда не оспаривать ее взглядов, но уже при первом же новом разногласии, несмотря на принятое решение, снова старался ее переубедить.
Мистер Брэдшо видел тот интерес, который Джемайма вызывает в сознании и душе партнера, а потому со свойственной ему самоуверенностью считал будущий брак делом решенным. Удобство этого союза давно не вызывало у него сомнений. Жених – надежный партнер отца, поэтому выделенное дочери состояние сможет перейти в бизнес. Мистер Фаркуар – спокойный, умеренного характера, склонный к плодотворным размышлениям, к тому же того замечательного возраста, когда отцовское чувство укрепит супружескую связь, следовательно, самый подходящий муж для Джемаймы, в чьем характере присутствует нечто дикое, способное проявиться в менее мудрых условиях, чем в доме отца (по его собственному мнению). Мистер Фаркуар – хозяин хорошо обставленного дома на удобном расстоянии от дома родителей. Близких родственников, способных приехать на неопределенное время и увеличить хозяйственные расходы, не имеет. Короче говоря, разве можно представить жениха, более подходящего во всех отношениях? Мистер Брэдшо одобрял даже сдержанность, которую, как ему казалось, замечал в поведении мистера Фаркуара и относил на счет мудрого желания дождаться времени, когда торговля стихнет и деловой человек немного освободится для ухаживания.
