— Итак, — продолжала Фиби, — я собрала волю в кулак и заявила, что не стану подписывать документы об отказе от материнства. Как только ты набрала нужный вес, я увезла тебя домой. Я так сильно любила вас обеих. Две дочки. Но потом… я не могла остановить слезы, не могла есть или спать. Я словно застряла в щели между мирами. Я была не способна ухаживать за вами, только все лежала без движения. Мэри сходила с ума. Сказала, что дальше так продолжаться не может. Она всегда поддерживала и защищала меня, но теперь я слышала, как в соседней комнате муж говорит ей, что этому надо положить конец, иначе мы все пропадем. Поэтому, когда через две недели мне снова принесли документы об отказе от ребенка, я подписала их. Я тогда даже не очень понимала, что делаю.
— Я зашел проводить тебя, Куколка, — добавил Эй-Джей. — Мэри думала, что Фиби от этого будет легче. Мы вышли на улицу, и, прежде чем тебя забрали, Мэри сделала фотографию.
Лицо Куколки стало пепельным. Кэт взяла ее за руку.
— Я едва стояла на ногах, — рассказывала Фиби. — В тот день я думала: «Я не могу оставить младенца, но, по крайней мере, в состоянии заботиться о Кэт». И я старалась, правда старалась. Мэри говорила: «Ежедневные заботы помогут тебе преодолеть несчастье». Но вокруг меня кружились привидения: Тилтон, отец, мама, и они были более реальными, чем ты, Кэт. Я по-прежнему не вставала с постели, забиралась под кровать, начала есть мыльную стружку в ванной, каталась по полу. Руки были словно чугунные, и я не могла поднять их.
Теперь это именуют постнатальной депрессией, а раньше называли послеродовым безумием. Неплохое определение, правда? Тоска такая, что хочется умереть. Хуже того, ты жалеешь, что вообще родилась на свет. Казалось, жизнь закончена. Я все испортила, потеряла и Тилтона, и все надежды на будущее.
Она налила всем еще виски и глубоко вздохнула.
— Может быть, дальше не надо? — спросил Эй-Джей, но Фиби отмахнулась от него.
— Через два месяца в дом пришла монахиня из католической епархии и заявила, что они нашли хорошую бесплодную пару, которая мечтает о ребенке. Кэт обретет любящих благочестивых родителей. Это два школьных учителя, и им понравилось, что девочка очень смышленая. Ты, Кэт, действительно была большая умница. И я сказала: «Пусть они мечтают о ребенке, но не о моем!» Однако женщина ответила: «А они хотят именно эту девочку». То есть они воспылали любовью именно к моему розовощекому ангелочку.
В раздевалке стояла тишина. Кэт подалась было к Фиби, но та остановила ее:
— Нет. Позволь мне закончить. Все это устроила моя сестра. Позже она утверждала, что сделала это из любви ко мне. Ха! Остерегайтесь чьей-либо любви — вот какой урок я вынесла. Она позвонила в католический приют и рассказала, что я претерпела множество потерь — загубила свою юность, лишилась бойфренда, родителей, привычной жизни, свободы, — отчего тронулась рассудком и поэтому не способна растить детей. Без дочерей мне будет лучше, заявила сестра. Она легла рядом со мной, гладила меня по голове и уговаривала: «Фиби, я люблю тебя больше всего на свете и желаю тебе только добра. Но, дорогая, хотя сейчас тебе очень тяжело, поверь, со временем все забудется. Обещаю».
— Я тоже так думал, — признался Эй-Джей.
— Знаю. Так считали все вокруг, но надо признать: иногда весь мир может все-таки ошибаться, и это как раз такой случай. А потом наша тетя пригласила меня поехать к ней в Калифорнию, где никто не знает ни меня, ни моих злоключений; пойти там в школу и начать жизнь сначала. И я согласилась. Сразу после суда я уехала.
— Какого суда? — спросила Кэт.
Фиби хлебнула виски.
— Эй-Джея осудили за непредумышленное убийство, вождение в состоянии наркотического опьянения и хранение наркотиков, и он отправился в тюрьму. Это я должна была ответить за эти прегрешения, но он взял вину на себя и отсидел пять лет. Страшно подумать.
Девушки взглянули на Барнса.
— У тебя ведь были дети, — просто сказал он. — Если б понадобилось, я бы сделал это снова.
— Я не позволю тебе делать это снова. Как бы то ни было, теперь уж ничего не исправишь. И мне нечем отплатить тебе. Ты решился ради меня на такой страшный поступок, а восстановить справедливость не в моих силах. Эта вина тоже останется на моей совести до конца жизни. Ничего вернуть нельзя.
— Твоя жизнь состоялась, — возразил Эй-Джей. — Другой награды мне и не надо. Ты преодолела несчастье.
— Я уверена, что на этот счет предусмотрена некая юридическая процедура. Знаешь, по справедливости, на этом концерте я должна была сказать: «Лулу могла появиться только благодаря вашему школьному завхозу. Взгляните на Эй-Джея Барнса: хотя он следит за порядком в коридорах и вкручивает лампочки, этот человек — настоящий герой. Если бы не он, Лулу сидела бы в каталажке, а не распевала в Лос-Анджелесе».
— Кончай уже, Фиби.
— Вот при каких обстоятельствах, девочки, вы появились на свет, — заключила она.
Девушки не говорили ни слова. Кэт промакала платком глаза, а Куколка задумчиво смотрела прямо перед собой.
