Затем последовали сумасшедшие десять минут. Она одела Хлою, заплела ей косу, сбежала по лестнице вниз, положила овощи в мультиварку и налила туда же домашний бульон. Пока близнецы ели, Джеффу удалось каким-то образом сбегать в душ на первом этаже, и теперь он стоял на кухне в халате и варил кофе к приходу матери Линди. Они с Пегги всегда шутили по поводу кофе; она называла приготовленный зятем напиток «пафосное питье снобов-гурманов», а он приготовленный ею — «энергетической отравой», которая, как считал Джефф, однажды убьет тещу.
Линди уже заканчивала гонку, собирая обед для Хлои.
— Положить тебе шпинат в сандвич с индейкой? — спросила она у дочери.
— А можно арахисовое масло и мед?
— Меда нет, милая. Возьми сегодня индейку со шпинатом.
— Ну ла-адно. Но только индейку, без шпината.
Рэззи встал на своем высоком стульчике и пытался перебраться через столик. Линди бросила нож и подскочила к нему, не прерывая разговора с Хлоей:
— Нужно есть овощи. — Она взяла Рэззи на руки. — Давай положу тебе еще морковку.
— Ла-а-адно. Раз ну-ужно. — Хлоя надула губки.
— И сегодня тебе придется съесть яблоко, хорошо? Рэззи, садись-ка снова в кресло.
— Я всё, я всё, — запротестовал малыш.
— Молодец, тогда вытри рот салфеткой — салфеткой, а не рукавом. Иди поиграй, пока Дэйви не закончит.
Мальчик открыл ящик с контейнерами «Тапервер» и начал вытаскивать их и составлять на полу. Линди хотела было остановить сына — у нее сердце кровью обливалось при виде того, какой бардак он устраивает, — но напомнила себе, что легче все убрать позже, чем расстраивать ребенка, и вернулась к приготовлению сандвича.
В висках стучала кровь. В этот момент она увидела, как материнская машина подъезжает к дому и останавливается за сугробами. Линди окинула кухню тревожным взглядом, чтобы проверить, все ли сделано.
— Вот. Положи, пожалуйста, сандвич в контейнер, — в панике сказала она Джеффу, вспомнив, что оставила счет за новое бирюзовое пальто на столе в столовой. Мама будет рвать и метать.
— Но я опаздываю! — возразил Джефф. — И если ты заметила, я еще не одет.
— Все опаздывают, — ответила Линди. Она пробежала через столовую и схватила счет, уже слыша, как на кухне Пегги приветствует детей, которые дикой стайкой окружили ее.
— Шоколадные пончики! — донеслось до Линди восклицание Хлои.
И голос матери:
— Я смотрю, она заставила тебя кормить всю ораву, пока сама прихорашивается.
И Джефф, паршивец, снисходительно засмеялся:
— Дорогая теща, отведайте кофе.
— Я не пью это манерное зелье богачей.
— Поверьте, это большое упущение.
Линди вошла в кухню как раз в тот миг, когда мать обнаружила, что Хлоя обута в сиреневые сапожки из овчины. Сработала материнская антипретенциозная сигнализация.
— Что это у вас на ногах, юная леди! — Мать посмотрела на Линди и покачала головой. — Глазам не верю!
— Доброе утро, мама. Прекрасно выглядишь, — поприветствовала ее Линди, передавая Хлое контейнер с сандвичем и рюкзак и подталкивая дочь к двери.
— Не уверена в этом, — сказала мать. — Ты же меня знаешь. Я не особенно забочусь о своей внешности, пока мои дети и внуки узнают меня. Вот что на самом деле важно.
— Согласна. — Линди поцеловала Джеффа в щеку и наклонилась, чтобы обнять близнецов. Затем она схватила свою преступную сумку «Коуч» и крепко обняла мать. — Ты само совершенство, мама! Выше всех похвал.
Дорогая Фиби Маллен!
Здравствуйте. Меня зовут Нина Попкинс. Мне еще никогда в жизни не приходилось писать таких писем. Сердце выскакивает у меня из груди. Я Ваша дочь…
Дорогая Фиби, привет!
Представьте себе, я Ваша давно потерянная дочь. Та, которую Вы назвали Кэт и отдали в приют, когда ей было пятнадцать месяцев. И поскольку я не держу на Вас обиды, мне очень хотелось бы встретиться с Вами и…
