— Слушай, такая дилемма. Индиго — это дочь Картера, ей пятнадцать, и она очень продвинута в вопросах татуировок и пирсинга, — так вот, сегодня она мне заявила, что намерена переспать с парнем, чтобы приобрести опыт до того, как в кого-нибудь влюбится и секс станет означать для нее слишком много.
Линди переложила предметы на столе и подровняла стопку бумаги.
— Интересный подход.
— Именно. И вот возникает вопрос: мне рассказать об этом ее отцу или справиться самостоятельно?
— Откуда же я знаю?
— Ну ты же сама мама. Ты хотела бы знать такое о своей дочери?
— Моей дочери пять лет. — Затем Линди вздохнула: — Что, если тебе рассказать ей о своем отношении к сексу: любовь, восторг, как замечательно это бывает, когда ты любишь человека, и как мерзко может все повернуться, если не любишь, и так далее? Вроде материнских наставлений.
— Хм. А вот моя мама не сочла нужным дать мне подобные наставления. Она только твердила: «Ни в коем случае не целуйся с мальчиками, потому что у них всех только одно на уме».
— Да, Пегги Уолш тоже других советов не знала. Может, тебе просто закрыть на это глаза? По-хорошему, это забота ее отца, а не твоя.
— Конечно, но я могла бы поговорить с ней как женщина. К тому же я не хочу ее закладывать.
Линди долго изучала меня взглядом.
— Наверняка ты была бы рада, если б эти детки отправились к мамочке и у тебя груз с плеч свалился.
— Ты правда так думаешь? А вот я в этом не уверена. — Я взглянула на часы. — Мне уже надо ехать за возмутительницей спокойствия.
— Послушай. — Голос Линди показался странно застенчивым и юным. — Сама не верю, что прошу об этом, но, может, ты сделаешь мне копию той фотографии?
— Хорошо, — согласилась я. — Привезу, когда приеду на процедуру.
— Было бы прекрасно, — ответила Линди.
— Я сделаю еще одну копию и для нашей матери тоже и вручу ей, когда она позвонит и мы встретимся.
Линди снова посмотрела на меня своим странным взглядом, выражающим досаду и житейскую мудрость.
— Нина, неужели ты не понимаешь, что она не станет тебе звонить? Мы ее не интересуем.
— Откуда мы можем знать?
— Если бы хотела, то давно бы уже позвонила. Сколько прошло с тех пор, как ты ей написала? Полтора месяца? Мы ей не нужны, потому она и отказалась от нас. Думаешь, ей нравятся напоминания обо всей той мороке?
— Ну зачем ты так?
— Как?
— Зачем говоришь все это?
— Потому что чем раньше ты привыкнешь к этой мысли, тем раньше сможешь устроить свое счастье.
— Так ты это говоришь ради моего блага? Чтобы защитить меня?
— Ну да. Я тебя почти не знаю, но мне больно видеть, как тебя разочаровали наша шалава-мать и папаша в ковбойской шляпе, обдолбанные настолько, что даже не подумали предохраняться. Безмозглое отребье, не догадавшееся запастись презервативами. Причем дважды.
— Линди, послушай себя, — постаралась я урезонить ее. — Только подумай: если бы они предохранялись, нас бы на свете не было. Надо быть благодарными хотя бы за то, что они дали нам жизнь. Тебе не приходило это в голову?
Она заморгала, словно услышала удивительную новость. Потом произнесла:
— Знаю лишь одно: она не позвонит. Гарантирую.
— Ты что, управляешь планетами?
— Только Западным полушарием Земли, — улыбнулась она.
И в следующий вторник, как бы в доказательство того, что Линди не управляет планетами, моя мать позвонила мне.
Я уже заканчивала работу и собиралась ехать за Индиго, чтобы после школы отвезти ее к психотерапевту. Я находилась одна на складе, принадлежавшем отцу Мелани, выбирала картины и декоративные коврики для дома, который готовила на продажу. И тут ожил телефон. Неизвестный номер.
Я ответила, но в трубке была только тишина.
— Алло! — повторила я, однако уже знала, кто звонит. Я обомлела. Уставилась в окно на сине-зеленое небо и стала ждать. Через подошвы моих сапог просачивался холод от бетонного пола склада. Молчание было безмерным, как небо.
— Это… вы? — тихо промолвила я. Мой голос потерялся в громадном ангаре.
Потом я услышала гортанный смех.
— Нина? Это Нина?
— Да, это я. А вы… моя мать?
Она снова засмеялась прокуренным голосом.
— Полагаю, да. Я получила твое письмо уже некоторое время назад и вот сегодня решила послушать, что ты хочешь мне сказать.
— Я просто хотела поговорить. — Я сглотнула ком в горле.
— Только я сразу должна предупредить, что не выношу сантиментов, — заявила она.
— Обещаю, сантиментов не будет. Я только хотела познакомиться. Чтобы знать, что вы существуете.
— Ты ведь не собираешься внушать мне чувство вины? Потому что, честно говоря, я никакой вины за собой не чувствую. Понимаешь, о чем я? Так что если хочешь меня обличать, то лучше я сразу выложу тебе все как есть. Просто скажи, что ненавидишь меня, мы распрощаемся, и каждая пойдет своей дорогой. Без обид.
— Нет, нет, что вы, — заверила ее я. — Я не испытываю к вам ненависти. Просто хотела услышать ваш голос.
— Ну вот… услышала. Наверно, заметно, что я смолю как паровоз? А ты куришь?
— Нет.
— И никогда не курила? Даже подростком?
— Нет. Только однажды выкурила сигарету. Полсигареты. Но не могла понять, как вдыхать дым, поэтому потушила окурок и больше к сигаретам не притрагивалась.
