Как и следовало предполагать, школа Элленбери производила гнетущее впечатление: старое двухэтажное кирпичное здание с пыльными окнами; внутри, конечно же, кафельный пол, ряды серых металлических шкафчиков с помятыми и покореженными дверцами и характерный приторный школьный запах. К счастью, охраны, как теперь принято во многих школах, у входа не было, и мы беспрепятственно вошли и зашагали по коридору. Со стороны усталый глаз мог принять нас за двух учительниц, которые вели куда-то проштрафившуюся ученицу.
В машине мы решили, что не станем начинать с дирекции: если нас выгонят оттуда, то ни с кем поговорить уже не удастся. Мы надеялись встретить кого-нибудь из старых учителей, кто с удовольствием согласится удовлетворить наше любопытство. Но престарелые педагоги, как нарочно, не попадались, — мы столкнулись лишь с праздношатающимся учеником. На другом конце коридора находился спортзал. Оттуда раздавались свистки, стук мячей, отскакивавших от пола, звуки беготни.
— Постарайтесь не привлечь внимание завуча, — прошептала Линди. — По моему опыту, завучи обладают неограниченной властью и отправляют правосудие в своих владениях быстро и без разговоров.
— Да уж, это такие мегеры! — согласилась Индиго.
— Вы вообще понимаете, где мы? — Я остановилась и широко раскинула руки. — Давайте вдохнем этот воздух. По этим коридорам когда-то расхаживали Фиби и наш с Линди отец и вожделели друг друга. Ощутите эти флюиды! Вы почти можете почувствовать юный трепет и бушующие гормоны.
— Перестань, а? — взмолилась Индиго. — А то меня вырвет.
— Думаю, надо идти в актовый зал, где они наверняка проводили большую часть времени. Может быть, там мы встретим дряхлого руководителя драмкружка, который помнит постановку «Целуй меня, Кэт» семьдесят седьмого года, — предположила я.
Мы толкнули дверь актового зала; он оказался огромным и пустым, света на сцене не было. И все же мы двинулись по проходу и заглянули за кулисы.
— Полный финиш! Все такое древнее, — заметила Индиго. — Что это за допотопные осветительные приборы! А колонки! Даже занавес весь рваный. Что за шаромыжная школа?
— Видимо, совсем не финансируется, — предположила Линди.
Мы открыли какую-то дверь и оказались в коридоре. Мужчина, подстриженный «ежиком», остановил нас и спросил, кого мы ищем. Мы невнятно пролепетали: сотрудника, который работал бы здесь тридцать пять лет назад.
— У нас таких нет, — ответил незнакомец. — Можете проверить в канцелярии.
— Конечно! Спасибо! — дружно закивали мы.
Двери в кабинеты были закрыты, но я слышала голоса учителей и гул классов. Иногда кто-нибудь поворачивался к окошку в двери, без выражения смотрел на нас, а потом отворачивался. Какая же это была грустная, запущенная школа… Застрявшая в прошлом.
Внезапно прозвенел звонок, двери распахнулись, и коридор мгновенно затопил поток школьников. Мы оказались в подвижном, говорливом, крикливом море подростков. Стучали дверцы шкафчиков, падали книги, нас огибали многочисленные ученики, увлекали нас за собой, повсюду лица, спины… и вдруг этот поток пошел на убыль так же резко, как нахлынул, и снова стало тихо.
— Боже мой, совсем забыла, как это бывает! — воскликнула я.
Мы все втроем были прижаты к ряду шкафчиков.
— Понимаешь, какой это кошмар? Я не скучаю по школе, — вставила свое веское слово Индиго.
— Меня словно смыло приливной волной, — произнесла ошеломленная Линди. — Одежда цела? Туфли еще на месте?
— Наверно, нам все-таки следует обратиться в канцелярию, — предположила я, но Индиго сочла эту идею неразумной:
— Нас выставят оттуда с треском. Мы ведь не имеем права вести расследование.
— По крайней мере, там можно узнать, кто у них самый старый учитель, — настаивала я.
— Извините, — произнес рядом мужской голос. — Вы, должно быть, заблудились. Позвольте проводить вас к выходу.
Я бы не назвала этот голос приветливым. Повернувшись, я увидела высокого человека с копной редеющих седых волос, крупным носом и слегка насмешливыми глазами, но без улыбки на лице. Бейдж на груди указывал, что его фамилия Барнс.
— У вас есть разрешение от администрации школы? — продолжил он. — Какие-либо документы?
«Черт, — подумала я. — А вот и пресловутый завуч». Но тут я заметила в руках у мужчины ящик с инструментами. Даже в самой нищей школе завучи не меняют лампочки. Видимо, это завхоз! А завхозы — милейшие люди. Нам невероятно повезло.
— Шучу, — сказал незнакомец. — Я услышал ваш разговор о том, что вы не имеете права вести расследование. Но правда — кого вы ищете, милые барышни?
Я сказала:
— Человека, который помнит прежних учеников, года так семьдесят седьмого.
— Спросите у меня, — ответил завхоз. — Кто именно вас интересует?
— Фиби Луиза Маллен.
Седовласый мужчина побледнел.
— Я знаю ее, — проговорил он. — Мы вместе учились. И дружили. Почему вы спрашиваете? С ней что-то случилось?
— Нет-нет, — начала я, но Индиго вылезла вперед:
— Надо поговорить. В укромном месте.
— Вряд ли я смогу вам помочь, — вздохнул завхоз. — Я не видел ее много лет.
