— Ну что ж, девушки, рад был с вами познакомиться, но я уже поменял лампочку и должен работать дальше. Дело давнее, и, честно говоря, подробностей я не помню. Однако счастлив, что вы…
— Но нам нужна ваша помощь, — сказала Линди. — У нас так много вопросов. Уделите нам, пожалуйста, еще немного времени. Буквально любая деталь может нам помочь. Вы знаете, где наш отец?
Он смутился еще больше и покачал головой:
— Вам надо поговорить со своей матерью. Вы знаете ее имя, а значит, сумеете выяснить, где она живет. Потому что только она может просветить вас насчет того, что вы хотите знать.
— Мистер Барнс, — не сдавалась я, — буду честна с вами. Я написала ей письмо, и она мне позвонила. Мы поговорили один раз, коротко. Она ничего мне не объяснила. Сказала, что перенесла очень много горя. А потом пообещала встретиться с нами, но в назначенное время не пришла. Вы не знаете, что она имела в виду — очень много горя?
— А… Ну… — Завхоз провел руками по седым волосам, словно мы были мошкарой, висевшей над его лбом, и надо было срочно избавиться от нас. Он смертельно устал от этого разговора.
Пришло время пустить в ход тяжелую артиллерию. Я сделала глубокий вдох и очень размеренно произнесла:
— Вы и представить себе не можете, каково это — не иметь понятия, кто ты есть на самом деле. Пожалуйста. Вы — наша единственная надежда. Я не хочу заставлять нашу мать страдать. Я понимаю, что она была подростком, и, наверное, все, что на нее навалилось, потрясло ее и до смерти напугало. Но нам надо знать, с чего началась наша жизнь. Вам трудно вообразить, что чувствуешь, когда ничего не знаешь о своих родителях.
— Я не могу…
— Подождите. Это потому, что вы — наш отец, да?! — выпалила Линди, и Барнс сделался мертвенно бледным.
— Нет! Нет. Я не ваш отец. Теперь уходите.
— Но вы ведь знали его, — напирала я. — Это он хотел, чтобы нас отдали в приют? Это была его инициатива?
— Что тогда случилось? — вторила мне Линди. — Они были самыми невезучими подростками на Земле или не знали про презервативы? Или они хотели пожениться? Что произошло?
— А если не вы наш отец, то куда же он делся? Он был рядом, когда Лулу пела на сцене? — вопрошала я. — Почему они расстались?
— Они были детьми. Времена были другие. Простите, но мне действительно надо вернуться к работе. — Барнс поднялся с табуретки с таким усилием, словно с тех пор, как сел на нее, постарел на пять лет. — Черт бы побрал всю эту историю, — услышала я его бормотание.
«Мать не принимала наркотики, — записала Индиго. — Завхоз не отец. По крайней мере, так говорит».
— Назовите хотя бы его имя. — Я сама удивилась тому, каким повелительным тоном это произнесла. Не похоже на меня. Потом Линди подошла и закрыла дверь в кладовку. Если хотите знать, это был угрожающий жест, но, может быть, именно поэтому она так и поступила. Мы обе — Линди со сложенными на груди руками и я — стояли и смотрели на Барнса.
— Пожалуйста, — уже гораздо мягче попросила я. — Просто скажите имя. И больше ничего. Это все, о чем мы вас просим.
Завхоз закрыл глаза и молчал так долго, что я решила, он никогда уже не заговорит. Но потом выдавил из себя:
— Вашим отцом был Тилтон О’Мэлли. Он умер. Это трагедия, ужасная трагедия.
Мы все замолчали. Индиго ахнула:
— Тилтон О’Мэлли!
И хотя я никогда не собиралась искать своего отца, никогда не представляла его себе, но, узнав, что так и не найду его, почувствовала приступ душевной боли.
— Мне жаль, — добавил Эй-Джей Барнс.
Я чувствовала наше дыхание в этой дурацкой тесной кладовке.
«Тилтон О’Мэлли, — записала Индиго. — Умер трагической смертью».
— Может быть, в городе остался кто-то из его родных, — прочистив горло, сказала Линди. — Будет нетрудно найти кого-то с такой фамилией.
— Ладно, — тяжело произнес Барнс. — Его мать все еще живет здесь. Я иногда помогаю ей по хозяйству, поскольку больше у нее никого нет. Честно говоря, она весьма неприятная дама. Я ухаживаю за ее лужайкой, сгребаю снег, ставлю и снимаю москитные сетки, всякое такое. — Перечисляя, он, казалось, размышлял над тем, что действительно хочет сказать. — Не знаю, надо ли вам ее навещать. Может быть, и стоит. Только будьте деликатны. Поберегите ее чувства.
— Наша бабушка. — Я взглянула на Линди. — У нас нет отца, но есть бабушка.
Индиго захлопала в ладоши.
— Как нам найти ее? — спросила Линди.
— Нет, наверно, вам не нужно ее тревожить. Оставьте в покое старую одинокую женщину. Дайте подумать, есть ли кто-то еще, кто может рассказать вам о вашей семье. Вы обе выросли красавицами, — застенчиво заметил Барнс. — И очень похожи на свою мать. Но и от Тилтона в вашей внешности тоже много. — Он вытер глаза и высморкался в неопрятный платок. — Миссис О’Мэлли это может травмировать.
— Но может быть, она обрадуется, когда увидит внучек, — возразила я. — Ведь люди обычно любят своих внуков.
