Зал был битком забит, иначе здесь не бывало, но Джейн настояла на том, чтобы нам отвели ее любимый столик, потому что владелец оказался ее старым другом. Стол был прямоугольным, то есть нам пришлось сесть с двух сторон лицом друг к другу, и, представьте себе, я оказалась напротив Джейн. Там, где сел Тайлер с друзьями, царило бурное веселье, а мы были на противоположном конце. Индиго, зажатая между двумя родителями, выглядела недовольной и сердито зыркала на меня. Свет лампы играл в ее волосах, теперь не фиолетовых, а изысканного каштанового цвета у корней, а на концах оранжевых.
— Отличная прическа. — Я показала ей большой палец, и девочка улыбнулась.
— Вчера Линди меня покрасила. Она думает, такой цвет подходит для лета.
— Превосходно, — одобрила я. — А что ты собираешься делать летом?
Индиго пожала плечами.
— Мне велели ходить в летнюю школу. Из-за того… случая, ну ты знаешь. — Она глянула на родителей и откинулась на спинку сиденья.
— Из-за твоей акции, — уточнил Картер и обнял дочь одной рукой.
Джейн с любопытством разглядывала меня, потом сказала:
— Можно с вами поговорить?
Я прошла за ней на террасу. С заболоченного берега дул легкий бриз, солнце садилось. Джейн была из тех женщин, которые кажутся хозяевами положения и всегда знают, в каком кармане фирменной жилетки
— Давайте выпьем. Еду принесут еще не скоро, а я очень хотела с вами поговорить.
Мы заказали у проходившей мимо официантки две бутылки «Короны», я подумала: «Начинается», — и приготовилась услышать неприятные новости. Джейн одумалась и вернулась к Картеру. Теперь она видит свое предназначение в том, чтобы воспитывать своих детей и любить их отца, и меня не должно это волновать. Меня это и не волнует, но я не хочу этого слышать.
— Во-первых, — начала Джейн, — позвольте поблагодарить вас за все, что вы сделали для моей семьи. Это… потрясающе, что после моего отъезда вы взвалили на себя все обязанности. И Картер совершенно очевидно вас боготворит.
— С ума сойти! Меня еще никогда не благодарили бывшие моих мужчин. — Я надеялась, что эти слова ее остановят. Я чувствовала себя как прислуга, которая
Она не улыбнулась:
— Наверно, стоило вас поблагодарить.
Я пожала плечами и отвернулась к прибрежным зарослям, ожидая, когда Джейн бросит бомбу. Вместо этого она начала борьбу с ломтиком лайма, который никак не хотел влезать в горлышко бутылки с пивом, а когда одержала победу, сказала:
— Семьи — это такая неразбериха, правда?
Я одарила ее прохладным взглядом.
— Конечно. Как же иначе? Они ведь состоят из людей.
— Наверняка некоторым я кажусь худшей матерью на свете: уехала работать и оставила сына с дочерью на отца, который, что скрывать, считает, что за детьми не нужен никакой присмотр. А его новой молодой пассии пришлось брать на себя все заботы.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но она подняла руку, останавливая меня.
— Теперь я знаю, что все шло далеко не гладко, иначе и быть не могло, но, думаю, это хороший знак, что моя дочь пережила худшее событие в своей жизни, занявшись общественной деятельностью. Значит, я правильно ее воспитала, так? По ее мнению, выпустив тех бедных животных на волю, она приняла участие в спасении живой природы, то есть пошла по моим стопам.
— Ага, — произнесла я. Этот разговор мне до чертиков надоел, и я не смогла удержаться от замечания: — Возможно, лягушки смотрят на это иначе. Может, они бы предпочли, чтобы их отнесли в болото.
— Но болота поблизости не было, — возразила Джейн. — И в любом случае я вижу, как Кайла становится удивительной радикальной активисткой. Я горжусь ею. Пусть ее наказали, но она сделала то, что считала необходимым. И насколько я поняла, действовала в одиночку.
Меня очень заинтересовал мой маникюр.
— А чем вы, дорогуша, зарабатываете на жизнь? Мне никто не сказал.
Я хотела было уже выступить со своим вечным эстрадным номером: беру, мол, дома на продажу, освобождаю их от всех незаурядных особенностей и обдираю до полной обезличенности и скукотищи, которая может привлечь внимание среднестатистического человека, — но вдруг поняла, что больше не верю этой речи. Осознание ударило меня как обухом по голове. Я занималась вовсе не тем.
