— Где вы были в пятницу, четвертого мая? — спросил Мейер, г- Не помню.
— Постарайтесь, вспомнить.
— Когда, вы говорите?
— В пятницу, четвертого мая. Сегодня среда, девятое. Где вы были, Коэн?
— Я уезжал.
— Куда?
— За город. Я уехал в пятницу утром на все выходные.
— А вы не были в тот день в Миннеаполисе?
— В Миннеаполисе? Нет. Я там ни разу не был, что мне там делать?
— Помните человека по имени Питер Келби?
— Да, он играл в пьесе.
— Он был на вечеринке?
— Да.
— Hie вы останавливались в прошлый уик-энд, когда ездили за город?
— Я ездил на рыбалку.
— Мы не спрашиваем; что вы делали, мы спрашиваем, где вы останавливались.
— В заповеднике. К северу от Каттавана.
— В палатке?
— Да.
— Вы- были один?
— Да.
— Кто-нибудь еще ставил палатку поблизости?
— Нет.
— Где-нибудь по дороге заправляли машину?
— Да.
— Кредитной карточкой пользовались?
— Нет.
— И конечно, то же самое касается и ресторанов, где вы могли останавливаться?
— Да.
— Другими словами, мистер Коэн, мы должны поверить вам на слово, что вы были в районе Каттавана, а не в Миннеаполисе, штат Миннесота, де был убит Питер Келби?
— Что-о-о?
— Именно, мистер Коэн.
— Послушайте, я…
— Да, мистер Коэн?
— Черт возьми, откуда мне было знать, где искать этого Питера Келби?
— Кто-то это знал, потому что этот "кто-то" всадил ему пулю в голову. Мы даже подозреваем, что этот "кто-то" убил шесть человек в нашем городе.
— После колледжа я не встречался с Питером Келби, — возразил Коэн. — Я и понятия не имел, что он живет в Миннеаполисе.
— Мистер Коэн, но ведь кто-то же узнал, где он живет. На самом деле это не так уж сложно, потому что даже Агнес Мориарти из Рамсийского университета была в состоянии выяснить, где живет Питер Келби, — и это при том, что она не собиралась его убивать.
— А я — тем более! — крикнул Коэн.
— Но та вечеринка до сих пор не дает вам покоя, а, Коэн?
— С чего бы это, Коэн?
— Там было слишком много секса?
— Вы любите стрелять из ружья?
— Что чувствуешь, когда убиваешь человека?
— Какая девушка вам тогда досталась, Коэн?
— Чем еще вы занимались в ту ночь?
—
В комнате стало очень тихо. В наступившей тишине Карелла спросил:
— Коэн, как фамилия вашего психоаналитика?
— А вам какое дело?
— Мы хотим задать ему несколько вопросов.
— Идите к черту.
— Коэн, вы что, не понимаете, в каком щекотливом положении находитесь?
— Понимаю, понимаю! Но чтобы я ни рассказывал моему психоаналитику, это мое дело, а не ваше. Я не имею отношения ни к одному из этих проклятых убийств. Вы можете лезть мне в душу, спрашивать о чем угодно, но есть веши, о которых вы никогда не узнаете, понятно? Потому что они касаются только меня одного. Понятно? Меня, Дэвида Артура Коэна, юмориста, который не умеет смеяться, понятно? Я не умею смеяться, потому и хожу к- психоаналитику, о’кей?! Может, я не умею смеяться как раз с сорокового года, когда я в восемнадцать лет попал на это дикое сборище, и оно меня поломало, но это еще не означает, что я убийца! Я убил достаточно, с меня хватит! За свою жизнь я убил сорок семь японцев, и каждую ночь я оплакиваю их всех до одного!
Детективы несколько секунд недоверчиво рассматривали его, потом Мейер сделал знак, и они отошли в угол и встали в тесный кружок.
— Какие мысли? — вполголоса спросил Мейер.
— По-моему, мы попали в точку, — прошептал Карелла.
— Да, похоже на то.
— Не уверен, — сказал Клинг.
— Будем задерживать?
— Нам не к чему прицепиться, — пожал плечами Карелла.
— Мы не должны задерживать его по подозрению в убийстве. Давайте придумаем еще что-нибудь. Его ни в коем случае нельзя отпускать. Я считаю, если мы с него не слезем, он расколется.
— А за что его можно задержать? Может, за бродяжничество? Нет, у него есть работа, и прибыльная. Ну, давайте, шевелите мозгами!
— Оскорбление сотрудника полиции при исполнении…
— А что такое он натворил?
— Он только что нас обругал.
— Как?
— Послал к черту!
— Это несерьезно, — покачал головой Карелла.
— Что, так его и отпустим?
— Сколько мы сможем продержать его здесь, нс предъявляя обвинения?
— Если дело дойдет до суда, то суд будет решать, на какой срок мы имели право его задержать. А если это ошибка, то мы и глазом моргнуть не успеем, как он подаст на нас иск за незаконный арест.
— Но ведь если мы не предъявим ему обвинения, значит, и не арестовываем? — спросил Клинг.
— Конечно. В данном случае задержание означало бы арест. У него будет беспроигрышное дело против полиции и офицера, производившего арест.
— Черт! Что делать-то будем?
— А давайте позвоним в прокуратуру, — предложил Карелла.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Позвоним и скажем, что у нас есть подозреваемый и что мы хотим, чтобы при допросе присутствовал их представитель. Пусть они и решают.
— Точно. Так будет лучше всего, — согласился Мейер. — Верно, Берт? — ' Давайте потратим на него еще минут десять и посмотрим, что нам самим удастся вытянуть.
— По-моему, не стоит.
— О’кей, поступай как хочешь.
— Стив, в прокуратуру ты позвонишь?
— Я-то позвоню, а вот с ним что делать?
— Я отведу его вниз.
— Но не в камеру, Мейер!
