В домашний кружок Андрея Николаевича входили его друзья, братья Валерий и Александр Сомсиковы. Валерий занимался садово-парковым хозяйством и в то же время был дельтапланеристом, и то, что человек занимается дельтапланеризмом и парит в воздухе, поражало Андрея Николаевича, который восхищался авиационным спортом, именно планерами, а не самолетами. Еще туда ходил филолог-классик Александр Гаврилов, Геннадий Шмаков, специалист по балету, потом он написал книжки про Барышникова, про Макарову, архитектор и искусствовед Александр Раппапорт, ученик Г. П. Щедровицкого, мой муж литературовед Леонид Чертков и я, тогда еще студентка филфака. За исключением братьев Сомсиковых, домашних друзей Андрея Николаевича, все остальные бывали на субботах в салоне Ивана Алексеевича Лихачева.
Чтобы попасть в комнату Ивана Алексеевича, нужно было подняться по темной вонючей лестнице на последний этаж, войти туда, и говорили, что если дверь закрыта, можно паспортом открыть задвижку. В комнате Ивана Алексеевича, похожей на пенал, вдоль узкой стены стоял полупродавленный диван, над которым висела картина воспитанника Ивана Алексеевича, Геннадия – коллаж из вставной челюсти и зубных щеток, приклеенных к блестящей черной поверхности. Вдоль другой стены стоял стеллаж с книгами, а за ним – другой, с пластинками, уложенными в картонные коробки, на каждой коробке сбоку – фамилия композитора.
На стеллаже с пластинками висела картина Алексея Хвостенко-«Хвоста»: милиционер-регулировщик на перекрестке провинциального городка, мощеные камнем улицы, маленькие дома за низким забором и две легковые машины. Нарисована картина была в примитивистской манере цветными карандашами.
Комнате Ивана Алексеевича посвятила стихотворение бывавшая у него поэтесса Кари Унксова. Это в 1972 году написано, когда он умер. «Плач по комнате Ивана Алексеевича». Здесь, на мой взгляд, очень точно переданы и дух, и особенности обстановки:
На мой взгляд, точнее не скажешь. Правда, в последние годы жизни Иван Алексеевич в этой комнате уже не жил. Он получил от Союза писателей (купил, точнее) однокомнатную кооперативную квартиру на Новороссийской улице и в последние года два своей жизни субботы перенес туда.
Из поэтов, кроме Кари Унксовой, к Ивану Алексеевичу часто ходил Хвост, который пел свои песни, и его ближайший друг и соавтор Анри Волохонский, автор слов самой знаменитой из исполнявшихся Хвостом песни «Над небом голубым». Именно «над», а не «под», как пел в бытность Хвоста во Франции БГ. Впрочем, Хвост на Гребенщикова не сердился. Для него было главным, что песню знают в России.
Иван Алексеевич был одним из немногих ценителей барочной поэзии Анри Волохонского. Как вспоминает сам Анри, Старик предложил ему перевести стихотворение Джона Донна «Сравнение. Элегия VIII». «Сколь сладок пот томленных в колбах роз». И сам Иван Алексеевич сделал подстрочник для Анри. Над переводом Анри трудился долго. Первый вариант его не устроил. Впоследствии он его улучшил и опубликовал, назвав Ивана Алексеевича лицом, достойным восхищения.
Одно время в гости к Старику приходил Олег Григорьев. Емкие, пронизанные черным юмором стихи, такие как:
Или «Волчок»:
Они легко запоминались и цитировались гостями.