Году к 1965-му в кафе стало просто непереносимо, и ходить туда перестали. А вот как пишет другой, начинавший тогда, 17-летний поэт, потом – религиозный философ Евгений Пазухин: «Кафе поэтов как место, где существовала возможность устной публикации. Я бывал в нем с первого дня его существования. Мы с Витей Кривулиным первыми читали там свои стихи. Никакой предварительной цензуры поначалу не было. В кафе я познакомился со многими поэтами. В том числе и с Леной Шварц. В кафе поэтов выступали Окуджава, Бродский, Гордин, Горбовский, Юпп, Чейгин, Ширали и многие другие. Атмосфера царила самая непринужденная. Посетители жевали, выпивали, пялились на женщин, болтали. Поэты не обращали на них внимания, читали свои стихи. Каждый занимался своим делом, и все были довольны и собой, и друг другом. В этот период я стяжал некоторую популярность. Ко мне в кафе подходили начинающие поэты и робко просили посмотреть их стихи. Постепенно внутриполитическая ситуация начала меняться к худшему. Стали требовать стихи для предварительного ознакомления, чтения становились все скучнее и официознее. Наконец все более или менее талантливые поэты перестали туда ходить».
И напоследок еще одно свидетельство тогда 15-летней Лены Шварц из ее дневника. «Сегодня была в кафе поэтов, читала стихи, – записала она в дневнике 6 апреля 1963 года. – Все почему-то приходили в дикий восторг. Наконец-то у меня есть друзья. Первый – это, конечно, Витя (это Кривулин). Потом я познакомилась с Сережей и Женей. (Женя – это Пазухин, а Сережа – я не знаю, но это не Стратановский, он тогда стихи еще не писал.) Очень хорошие ребята и поэты тоже. Кажется, я с ними подружусь. Да, там в кафе выступали Бродский и Бобышев».
Мои воспоминания. Я туда ходила, когда в школе училась, классе в 9-м, почти что каждую субботу. Мне Кушнера стихи понравились, я к нему подошла и просто попросила, не даст ли он мне свои стихи, я хочу написать статью куда-нибудь в газету о молодых поэтах. И Кушнер мне охотно дал экземпляр своих стихов.
И в кафе мне нравились отдельные строчки. Я запомнила, например, Германа Плисецкого, его строчки:
Очень популярным тогда был из поэтов кафе Давид Петров. Помню такие цитаты из его стихов:
Или же, например:
Или:
Еще там бывала очень способная поэтесса Раиса Вдовина, на выступления которой даже пришли радиожурналисты. И я запомнила строчку из начального ее стихотворения:
О том, что «сангина» – мягкий карандаш красноватого цвета, я тогда не знала. Но ангиной часто болела, поэтому представила себе рисунок человечка с перевязанным теплым шарфом горлом.
Нравились мне строчки Марины Рачко:
Эти поэты, кроме Германа Плисецкого, бывали в кафе нечасто. А постоянно выступал и пользовался успехом высокий, красивый и задиристый Марк Троицкий, писавший «под Маяковского». Пазухин вспоминает, что Троицкий из-за стихов поссорился с Рейном и даже выбил в кафе поэтов ему зуб. На что Бродский будто бы сказал: «Да, понимаю, вы росли в грубой среде».
Также очень часто там находился и часто выступал Виктор Кривулин. Он пользовался такой популярностью, что, несмотря на запрет, многие посетители вставали с мест и поближе к нему подходили, чтобы лучше его услышать. И ему очень часто заказывали стихи: «А прочти такой-то… А прочти такой-то…» Особенно я помню, из его почитателей выделялся Кирилл Вовк-Потоцкий, который потом стал служителем церкви. Он театральным шепотом произносил названия Витиных стихов, которые хотел услышать. Вот я с той поры помню только начало его грустной «Шахматной баллады», которая, по-моему, в сборники не входила: