Лепехин критикует стихи за формализм и словесные выкрутасы. И делает вывод, что потомки никогда не узнали бы о творческой жизни кафе поэтов, не будь этого альбома. Но, к счастью, предсказание Лепехина не осуществилось. Прошло более 50 лет со времени опубликования фельетона, а кафе поэтов вспомнили и в антологии «У Голубой лагуны», и в сборнике «Сумерки Сайгона», и в программе пятого канала «Культурный слой». А вот о том, где находится архив кафе поэтов, – перепечатанные на машинке стихи, которые поэты давали совету перед чтением, и сохранился ли упомянутый в фельетоне Лепехина альбом, неизвестно. Может быть, еще когда-нибудь кто-нибудь этим займется.
Переводчик, меломан, один из прототипов героя романа Константина Вагинова «Козлиная песнь» Иван Алексеевич Лихачев (27.12.1902 (09.01.1903)-10.12.1971) был сыном научного работника, медика-токсиколога Алексея Алексеевича Лихачева (1866–1942). Похоронен на Комаровском кладбище. На памятнике выбиты даты: «1902–1972». Так захотели друзья.
Иван Лихачев с друзьями
Детство Иван Алексеевич провел, подобно автору романа, который был младше его на три года, в окружении любящей семьи, заботившейся о его образовании. За столом в доме Лихачевых один день говорили по-французски, другой – по-немецки. На дачу брали гувернера-англичанина. С младых ногтей Ваней (или Жаном, как его часто называли) были усвоены правила хорошего тона. Он знал, что до часу дня нельзя есть отбивное мясо, следует ограничиваться молотым, в крайнем случае рубленым. У них дома подавались битки – именно битки, а не «биточки». Против этого «столовского» названия Иван Алексеевич категорически возражал. Обед должен был заканчиваться сладким блюдом, например бланманже или вышедшим в наше время из меню воздушным пирогом – взбитым с белками фруктовым пюре, запеченным в духовке на медленном огне. Поэтому определение «благовоспитанный», приложенное к вагиновскому персонажу Косте Ротикову – в значительной степени прообразу Ивана Алексеевича Лихачева, вполне оправданно.
Уже в советское время Иван Алексеевич окончил трудовую школу и поступил в Петроградский университет, курс которого завершил в 1925 году. Был оставлен при университете. Иван Алексеевич вспоминал, что студенты уже при поступлении знали иностранные языки. Известный ученый-романист Дмитрий Константинович Петров, по его словам, не мог понять, почему один из его студентов не знает датского, чтобы прочесть учебник на этом языке. Вспоминал Лихачев и о проверке буржуазно одетых студентов, организованной какой-то комиссией. У студентов спрашивали, почему у Карла Маркса образовалась лысина. Иван Алексеевич подумал и ответил: «Наверно, от глубоких мыслей». Его ответ членов комиссии не устроил. О своих шагах на научном поприще Иван Алексеевич впоследствии вспоминал с юмором. В 1958 году в письме Геннадию Глазко, своему воспитаннику, он писал: «… в 22 года я уже кончил Университет и сел писать свой первый ученый почти в кавычках труд – зачетную работу о строфических формах лирических стихотворений Сервантеса. Когда я ее читал в одном ученом обществе, один почтенный академик, ныне покойный, сказал: „Вам было скучно ее писать, а нам еще скучнее ее слушать“» [10]. В то же время, по словам очевидцев, эта работа произвела большое впечатление на В. М. Жирмунского: «… Ванечка Лихачев написал такую блестящую работу по строфикации испанского стиха, что Жирмунский расцеловал его, сказав, что [он] многообещающий романский филолог» [11]. Через несколько лет, когда Иван Алексеевич ушел из университета и стал преподавать иностранные языки в Высшем военно-морском инженерном училище им. Дзержинского, Татьяна Григорьевна Зенгер-Цявловская привлекла его к работе «Пушкин и Испания» для сборника «Рукою Пушкина», вышедшего в 1935 году в издательстве Academia. Как отмечает Т. Тишунина, «И. А. Лихачеву принадлежит транскрипция московского текста «Цыганочки» Сервантеса, комментарий переводов Пушкина с испанского и перевод фрагмента „Романа о лисе“ со старофранцузского на русский»[12].
И. А. Лихачев владел многими европейскими языками, включая голландский, который, по словам его друга, переводчика А. М. Шадрина, он преподавал в Восточном институте. Еще в 1925 году вышел его перевод производственного романа французского писателя Пьера Ампа «Рельсы». Иван Алексеевич переводил стихи Джона Донна, Эмили Дикинсон, Китса, Бодлера, романы Вальтера Скотта, Германа Мелвилла и др. Для практики в языках и для заработка водил экскурсии для приезжавших в СССР иностранцев, из-за чего имел многочисленные неприятности.