Через двенадцать лет в Петербург вернулась старшая дочка Вики Юля. Почему она не прижилась в Америке, можно узнать из ее книжки «Бедная девушка». Юля хотела перетащить в Петербург своих родителей. Несколько раз они приезжали, но не переехали. Помню очень холодную зиму. Мишу в валенках, купленных в магазине Леноблпотребсоюза на Большой Конюшенной. Той зимой персональная выставка Мишиных рисунков была устроена в редакции журнала «Звезда». Народу пришло неимоверное количество. Среди гостей я встретила даже своего друга, архивиста Габриэля Суперфина из Бремена. В свое время Суперфина специально для фонетического эффекта познакомили с Пашей Финном. На вернисаже Гарик-Габриэль хотел приобрести для архива несколько Мишиных шаржей с автографом. Вика устроила вкусное застолье, гвоздем которого были миноги, плавающие в маринаде в больших емкостях, расставленных по периметру стола. Приятель Юли фотограф Захар Коловский снял открытие выставки. Когда он показал фильм, мы увидели, что непрерывно жуем. К виновнику торжества и его семье это не относилось – только к гостям. После вернисажа каждый день к Беломлинским приходили гости. Вика готовилась к приемам, нервничала. Они оба жили в напряжении и мечтали о дне, когда уедут в ставший родным Нью-Йорк.
Когда Вика и Миша вышли на пенсию, они купили себе домик в Пенсильвании. Вика с восторгом писала, что прежние хозяева оставили им всю домашнюю утварь, включая мебель, посуду и столовые приборы. Она хвалила Билла Клинтона за его программы для неимущих, благодаря которым дети семейств, живших поколениями на пособии, стали ходить на курсы программистов, и в опасных прежде районах стало спокойно. Нравилось ей и то, что при Клинтоне пенсионеры смогли продолжать работать и получать пенсию. Наглядным примером был Миша. Вика продолжала писать. Ее рассказы и повести под псевдонимом Виктория Платова печатались в журналах и в Америке, и в России, книги выходили в издательстве «Эрмитаж». Журнал «22» номинировал ее повесть «Берег» на премию «Большой Букер». В конце концов в Москве вышла толстая книга Викиной прозы, там же она получила и Букеровскую премию. Каковы же были ее удивление и обида, когда стало известно, что существует успешная писательница Виктория Платова, книги которой продаются и в России, и в русских книжных магазинах Америки.
Потом Вика смертельно забелела. Врачи сказали ей, сколько месяцев она проживет. Это было в 2008 г. Миша остался один и прожил еще двенадцать лет. Весной 2020 г. его не стало. Мы с друзьями часто сходились во мнении, что Миша был идеальным мужем – любящим, заботливым и в то же время не занудным. Он видел в Вике не только красивую женщину, но и творческую личность. Всячески помогал ей реализовать свой талант. Был Миша и хорошим товарищем, помогавшим друзьям в трудные минуты. Он обладал редкой способностью остроумной шуткой разрядить напряжение, не дать разгореться ссоре. Легкий остроумный светский человек и работоголик в одном лице. Миша горел ясным ровным светом, с ним было приятно просто находиться в одном помещении рядом. Миша оформил больше 300 книг, в том числе и толкинского «Хоббита». Его графика легка воздушна и виртуозна.
В 1970 г., еще в начале нашего знакомства, Миша подарил мне на день рождения самиздатский сборник своих карикатур «Кентавры». В этой книжечке можно найти и опирающегося на костыль трехногого кентавра, просящего милостыню, и кентавра, чешущего затылок перед писсуаром, и кентавра с крыльями пегаса, гусиным пером записывающего что-то в блокнот. Прошло пятьдесят лет. До сих пор я время от времени перелистываю эту самодельную книгу и улыбаюсь.
Рисунок из книги М. Беломлинского «Кентавры»
В литературной энциклопедии «Самиздат Ленинграда» не содержится даже маленькой заметки о творчестве И. Стеблин-Каменского. Его фамилия, однако, названа в статье о группе «Верпа», наряду с фамилиями художника Ю. Галецкого, поэта Л. Ентина, поэтессы К. Унксовой, сотрудничавших с «творческим союзом А. Волохонского и А. Хвостенко»[64]. А. Хвостенко посвятил И. Стеблин-Каменскому стихотворения: «Затылок мшы! ф! мшы» из сборника «3 цикла верпы» 1965–1966[65] , «Пейзаж»[66], содержащее описание ночной прогулки героев в районе Крестовского острова, где на набережной Мартынова находилась гостеприимная квартира Ивана или Вани, как его называли друзья.
В свою очередь последний посвятил Хвостенко в том же 1965 г. два стихотворения – «Любил ты скрипки скрип»[67] и «Хвостенко не похож на подоконник» [68]. В обоих текстах упомянут медицинский диагноз поэта – шизофрения, с помощью которого Хвостенко удалось избежать высылки из города по указу о тунеядстве[69].
Хвостенко, более известный как Хвост, упоминается и в стихотворном послании Стеблин-Каменского к Леониду Черткову, тогда московскому поэту и филологу: