Юрий Ефимович взял моего мужа на работу. Леня был политическим заключенным – пять лет провел в мордовских лагерях за высказывания и стихи. Когда мы поженились – в 1966 г., Леня переехал из Москвы в Ленинград. В Москве он – студент последнего курса библиотечного института – работал на постоянно-временной работе в Фундаментальной библиотеке общественных наук. В Ленинграде он тоже хотел устроиться в библиотеку или в музей. Обычно учреждение, в которое он шел на переговоры по чьей-нибудь рекомендации, боялось брать бывшего сидельца, но и отказывать было неудобно. Поэтому ему пожимали руку, советовали не говорить о своем прошлом вышестоящему начальству, к которому отфутболивали. В результате и вышестоящее оказывалось в курсе дела, а вот свободное место, даже если речь шла о временной работе, куда-то непостижимым образом исчезало. Юрий Ефимович был тогда – во второй половине шестидесятых – директором библиотеки ленинградского филиала Института востоковедения. Ему Леню рекомендовал китаист, писатель и сын Веры Пановой Борис Вахтин, а у Вахтина за Леню попросил Кирилл Косцинский – переводчик, который познакомился с Леней в лагере, куда попал тоже за высказывания, а еще за знакомство с композитором Бернстайном, приехавшим в Ленинград на гастроли. Лет через десять, когда я познакомилась в Институте востоковедения с Юрием Ефимовичем, он характеризовал моего мужа как соню, кемарившего за библиотечными карточками. В обеденный перерыв Леня убегал в рукописный отдел Пушкинского дома, где задерживался, о чем Юрию Ефимовичу докладывали некоторые сотрудники.