Юрий Ефимович был хорошим иранистом. Говорили, что иностранные ученые за консультацией идут или к Олегу Акимушкину, или к Юрию Ефимовичу. Занимался Юрий Ефимович среди прочего и трудами Юрия Марра, сына известного языковеда. С вдовой и хранительницей архива я дружила, останавливалась у нее в Тбилиси. Когда в 1976 году я устроилась на временную работу в библиотеку Института востоковедения и сидела в кавказском кабинете, то помимо кавказоведов – начальника кабинета Карена Юзбашьяна, картвелолога Саурмага Какабадзе и еще двух сотрудниц, стала сталкиваться с Юрием Ефимовичем. Выяснилось, что сидеть в иранском кабинете он не может, потому что с иранистками, там обитающими, не разговаривает, поэтому в результате сложных переговоров сошлись на том, что Юрий Ефимович будет работать в кавказском кабинете. С должности заведующего библиотекой его уже давно сняли, при каких обстоятельствах, не знаю. Софья Михайловна в письмах Юрию Ефимовичу неизменно передавала мне привет, о чем Юрий Ефимович аккуратно сообщал, я в свою очередь передавала приветы ей. Этим наше общение и ограничивалось. Однажды я взяла на работу журнал Time, который мне одолжили на один день. Наблюдательный Юрий Ефимович заметил журнал, сделал замечание по поводу того, чем я занимаюсь в рабочее время, а потом сообщил, что у него дома много журналов на английском. На этой почве мы и подружились. Когда я первый раз пришла в гости к Юрию Ефимовичу в коммуналку с длиннющим коридором на 15-й линии Васильевского острова, то увидела полки с детективами на английском. В течение нескольких лет я брала читать эти детективы, но непрочитанного осталось намного больше. Над письменным столом у Юрия Ефимовича висела большая фотография красивой женщины, по стилю явно из двадцатых годов. Юрий Ефимович сказал, что это его мама, которая рано умерла, артистка немого кино – Софья Магарил. Это имя было мне знакомо. Мы с мужем ходили в кинотеатр Госфильмофонда, где показывали старые фильмы, видели и фильмы с участием Сони Магарил. Выяснилось, что отчимом Юрия Ефимовича был кинорежиссер Григорий Козинцев, старый фильм которого «Чертово колесо» я недавно посмотрела. Мать Юрия Ефимовича рано умерла от болезни, и о мальчике заботилась кинорежиссер Кошеверова, поставившая легендарную «Золушку». С Надеждой Николаевной Кошеверовой Юрий Ефимович дружил. Ходил к ней в гости в Ленинграде, ездил на дачу в Комарове. Всегда отзывался о ней с теплом и нежностью. Еще из кинематографистов он дружил с режиссером Александром Разумовским, бывшим обэриутом, автором несохранившегося фильма «Мясорубка», показанного в 1928 г. на обэриутском вечере «Три левых часа». Юрий Ефимович рассказывал, как Разумовский пригласил его в Дом творчества кинематографистов, где отмечал круглую дату, и сказал, что купил по такому случаю большую банку черной икры. Кроме икры, на столе стояла только водка. Естественно, гости вскоре оказались навеселе. Для Юрия Ефимовича финал вечера был печален. Он пошел прогуляться по заливу вместе с одним из гостей. Народу не было ни души. Вдруг к ним подкатила милицейская машина, забрала за нарушение общественного порядка в вытрезвитель, который находился в Рощино. Как считал Юрий Ефимович, дело было в конце месяца, вытрезвитель не выполнял план, а у гуляющих к тому же не оказалось при себе документов. Мобильных телефонов тогда вообще не было. Пришлось из Рощино дозваниваться до Дома творчества кинематографистов и улаживать ситуацию. Из молодых кинематографистов Юрий Ефимович дружил с Ильей Авербахом. Кинорежиссер часто приходил к нему в гости, приносил книги русских философов Н. Бердяева, Л. Шестова, изданные за границей. Авербах познакомил Юрия Ефимовича со своим врачом Яковом Багровым – у них были общие заболевания. Этот же врач, кстати, лечил Иосифа Бродского и не только лечил, но и бывал у поэта на днях рождения.