Помимо текстов, «Странные игры» отличало высокое качество аранжировок, синтез музыки, слова и театрального действия. ««Странным играм» удалось создать на сцене настоящий рок-театр, который увязывал в единый аудиовизуальный ряд всё – от музыки и текстов до конферанса, сценического движения, света и костюмерии», – пишет историк питерского рока Андрей Бурлака[100]. А критик журнала «Афиша» Е. Дементьева так описывает один из концертов группы: «Музыканты начиняли фейерверками установленную на сцене театральную будку, которая к тому же взрывалась не по сценарию <…> пришивали вешалку к плащу вокалиста – в полной темноте она взмывала вверх, вместе с плащом, чтобы проиллюстрировать моралите о повешенном» [101] . По мнению А. Троицкого, «в музыке „Странных игр“ присутствовал этнический элемент, а сценическое действие было по-русски смешным»[102]. Это отмечает и Коля Васин, посвятивший эссе в книге «Рок на русских костях» участнику группы, младшему брату Виктора, гитаристу и шоумену Григорию Сологубу: «Позаимствовав у нововолновиков Нью-Йорка, и у французских, поэтов, „Странные игры" с лихвой рассчитались. Я так и вижу Гришу Сологуба, въезжающего на сцену на печке и с идиотской улыбкой играющего на гармонике <…> Не прекращая игры, Гриша дает пенделя серьезно настроенному Саше Давыдову, вставляет перо в волосы своего брата, посыпает пеплом инструмент отрешенного саксофониста и стреляет из рогатки в зал»[103].
В немногочисленный русский репертуар группы входила песня «Память прошлого» на стихи Козьмы Пруткова и песня «О постоянстве веселья и грязи» на известное стихотворение Хармса. Хармсом интересовался основатель группы Саша Давыдов (1958–1984). В 1983 г. он, как рассказал мне Виктор Сологуб, прочел стихотворение «Постоянство веселья и грязи» в каком-то сборнике, принес в группу, подыграл на гитаре. Стихотворение понравилось своей сюжетностью, историей, в которой есть начало, конец и рефрен – звон бутылок. К тому же кучи бутылок участники «Странных игр» видели из окна электрички, когда ездили в Петергоф на репетиционную базу в ДК «Самсон». «Постоянство веселья и грязи» хорошо ложилось на музыку. Песня вошла в альбом «Странных игр» «Концерт в Ленэнерго». В Ленэнерго была новая репетиционная точка группы, на которую коллектив переместился из Петергофа. В альбоме Хармс соседствовал, помимо Козьмы Пруткова, с «Песенкой да-да» Т. Тцары и текстами Р. Кёно. На песню на слова Хармса в 1996 г. был снят клип. Что же касается самого стихотворения Хармса, которое, по словам близкого к группе литературоведа из Швейцарии Ж.-Ф. Жаккара, являлось текстом «о вселенской неизменности беспечного веселья и соседствующих с ним самых черных сторон жизни, олицетворением которых служит Дворник-цербер» [104], то оно привлекло внимание еще двух питерских команд.
В девяностые годы «Постоянство веселья и грязи» вошло в репертуар группы «Знаки препинания». Песню исполнял вокалист группы Александр Лушин.
По словам близкого к группе исследователя Хармса Валерия Шубинского, репертуар составлял старший брат Александра – клавишник Виктор Лушин.
Сам Виктор Лушин в ответ на мой вопрос о причине выбора именно этого текста Хармса сообщил: «В очень ранней юности мы с братом Александром были ошарашены творчеством Хармса, доступ к которому получили благодаря самиздату задолго до появления его книг в массовой продаже.
Именно это стихотворение обладает странным, гипнотическим ритмом. Сюрреалистические образы „время стало как песок“ сочетаются с подчеркнуто натуральными описаниями будничных процессов (чесание дворницкого затылка); а рефрен о веселье (с топотом ног и звоном – обратите внимание, что слово „бутылок“ мы опустили) резонирует с юными рок-н-рольными увеселениями. В результате это стихотворение сразу показалось очень своим, написание музыки к нему было совершенно интуитивно и не требовало никаких усилий.
И еще обратите внимание: несколько других рок-клубовских групп и артистов тоже записали песни на этот текст: например: „Странные игры" и Леня Федоров. Значит, в этом стихе отражен какой-то Zeitgeist родственный тогдашнему мироощущению независимых рок-музыкантов.
Еще подумал – что же именно в стихотворении ПВиГ так сильно резонировало с настроениями тогдашней рок-среды?
Наверно еще прозаичный параллелизм радости со смертью: „… И люди стройными рядами в своих могилах исчезают". В рок-среде 80-х веселье часто вело к смерти – в тех же „Странных играх" погибло два ключевых персонажа: Саша Давыдов и позже Гриша Сологуб; умерли молодыми Вадик Покровский из „Двух самолетов“, Петя и Кеша из „Внезапного сыча“ (еще одна отличная группа, если и не певшая на стихи Хармса, то явно вдохновленная его абсурдным натурализмом)… Чумычкин из „Алисы“, Витя Цой и очень много других. Так что для рок-тусовки того времени песни на этот текст были и отражением постоянства веселья и смерти».