С чего начинается Деликатес полностью

Очень Маленький человек впервые был на докладе у большого начальника и не знал, как таким положено себя вести. Может, все они поют в ответ на донесения? Но когда плечи чиновника затряслись то ли от плача, то ли от хохота, ночной докладчик всё же попятился к лестнице, там оступился, кубарем скатился вниз, быстро вскочил, что-то бормоча перекрестился и бросился наутёк, чтоб не услышать окликов, если таковые последуют. Большой человек, развернувшись на пятках, шатаясь, углубился в кабинет и вдруг затанцевал вприсядку, напевая: «Ры-ы-жая-рыжая, рыжая-бесстыжая, на других похожая, Баба рыжеро?жая!» Задохнулся, оперся о стену. Панель неожиданно открылась, явив ему бар, полный разного рода и наполнения бутылей. Он поклонился бару в пол, достал огромную бутыль, полную мутной водицы, с шумным чпоком открыл пробку и стал жадно лить жижу себе прямо в широко открытый рот. Мутная водичка лилась и в рот, и мимо, стекала по багровой шее на его форменный китель, источая винный смрад, и изрядно промочила его, пока Большой в изнеможении не опустил опустошённую на треть бутыль. Он оглядел кабинет помутневшими, будто та водица, глазами, словно видел его в первый раз, издал невнятное: «Как все!» и рухнул, где стоял. Упавшая рядом с ним бутыль продолжила извергать из себя мутную водицу уже на пол: буль, буль, буль.

До вечера Баба не выходила из своей больничной палаты. Приняла тёплую ванну, побродила по пещере, прикладывалась полежать на душистое сено и всё вспоминала встречу с дипломатом. Уж больно хорош драконище! А говорит как — заслушаешься! Слова его: «У Сейла друзья на самом высшем уровне» не давали ей покоя. Кто они, друзья Сейла? Пятерых она знает: Гоша-таксист, Ден-банкир, Эскулап-лекарь, Юрий-юрист, Трес-дипломат. Кто ещё-то? Допустим, и Квадро-мастеровой, и Майна-строитель тут, или Шиа-повар. Всё равно недокомплект. Любопытство раздирало её узнать всех, кто тут на «высшем уровне» изолирован. Да и про ящур этот надо разведать получше. А ну как она и вправду заразилась? «Как лечиться-то в лесу в одиночку? Помрёшь ещё опять…» — беспокоилась она.

Баба решила в ту ночь не сбегать. Успеется. Тем более, раз ей сам Трес на это разрешение выдал. Теперь это и не побег будет вовсе — торжественное отбытие Бабы, принявшей решение отбыть, и перед уходом можно со всеми попрощаться по-людски. К заходу солнца в её пещеру доставили невесть откуда взявшееся лоскутное покрывало, металлическую кружку, сдобную булку на ужин и сменную рубаху, явно мужицкую, но чистую, почти новую. «Серьёзные звери — серьёзный подход к делу! Что бы ещё себе попросить? Может, алмазов каких? Ведь и их добудут!» — думала Баба.

Когда солнце село и в коридорах прокричали «День иссяк, отбой!», Баба взяла новую кружку с крепко приклёпанной большой ручкой и пошла к выходу наполнять её водой. Звёздное небо было так близко, что, казалось, рукой можно звезду от черноты отковырять. Небо было такое, как тогда, когда бежала она от Сейла к людям за своим «спасением». Светляки любили заросли вокруг пещеры даже больше, чем душистые поля в само?й Больничной долине, и вокруг выхода свет от них стеной стоял — хоть булавки собирай. И ручей, струящийся по стене, был освещён без ламп и свечей. Непростое это дело — наливать в кружку воду, сочащуюся по отполированным течением камням. Пришлось палец подставить, чтоб по нему направить струйку. Он тут же закоченел от ледяной воды аж до боли. «Надо бы палочку себе организовать для управления водой, с ней сподручнее будет», — подумала Баба и пошла к светящимся кустам. Тронула их рукой. Обросевшая малина посыпала мелкие брызги, и Баба не удержалась, поставила кружку на землю и принялась умываться прохладной росой. За спиной послышались тяжёлые шаги. Из пещеры величественно выплыл дипломат, волоча за собой увесистый хвост.

— С ясным вечером, Дракон! — приветствовал он её. — Рад, что ты решила остаться с нами! Купаешься?

— Роса тут хороша!

— Хороша! — подтвердил Дракон тремя головами хором.

В ночном свете он был ещё прекраснее, чем днём! Чешуя переливалась, блеском отражая и мерцание луны, и светляков, будто он не из плоти был сделан, а из перламутра, как дорогая коллекционная кукла. Вдруг он вытянул все три свои шеи вперёд и уронил головы на колючие кусты. Раздался громкий треск. Из зарослей с писком вылетели потревоженные птицы, а Дракон выдохнул всеми тремя головами громко и с таким удовольствием, что Бабе захотелось сделать так же. Жаль, длина шеи и тонкая кожа не позволяли! Дракон пролежал так несколько минут, потом притянул головы на место. Кусты стали быстро расправляться, словно гуттаперчевая губка, и скоро снова обратились в неприступную стену.

— Уважаемый Трес! Простите за замечание, но Вы нарушаете больничные правила. Помните: в ночи не шуметь, днём не бузить, рыком не рычать, хвостом не стучать, — напомнил будущий эскулап, стоящий позади них в ожидании, когда можно будет вклиниться с таким замечанием, не портя досточтимому Дракону удовольствие от водных процедур.