Последний парень, с которым я встречалась, – это сногсшибательный блондин, превосходно играющий в теннис. Прошлой осенью мы провстречались с ним два месяца. Однажды мы поругались, и я чувствовала себя просто ужасно. На следующее утро я взяла из дома пирожное брауни в знак примирения. Мне было стыдно, что я настолько вышла из себя. Добравшись до школы и открыв свой шкафчик, я обнаружила там упаковку таблеток против болезненных менструаций и записку следующего содержания: «Прости. У тебя так быстро меняется настроение. Воспользуйся этим лекарством, когда найдешь другого парня, потому что я так больше не могу». В итоге я выбросила в мусорную корзину в конце коридора и записку, и таблетки, и брауни, и чувствовала я себя так плохо, что не прочь была бы и сама нырнуть в мусор вслед за ними.
Я поняла, что если слишком не завышать планку надежд и ожиданий в отношении парней, то и падать будет не так больно. Летом я сказала подружкам, что целый год проведу без отношений. В моем понимании: без отношений – значит, без драм. Сосредоточиться нужно на поступлении, не стоит сильно отвлекаться.
Есть и еще одна причина. В этом году мне нельзя слишком сближаться с парнем, потому что я могу нечаянно проболтаться ему о реальных обстоятельствах моей аварии. Если он узнает правду, то точно уйдет. И если я буду достаточно близка с парнем, чтобы вообще рассказать ему правду, то его уход очень меня ранит. Очень сильно. Это будет куда хуже того случая, когда в девятом классе бойфренд бросил меня в День святого Валентина, написав эсэ-мэску. Есть вероятность того, что этот самый парень расскажет кому-нибудь причину нашего расставания. Тогда я буду убита горем и унижена. Лучший способ этого избежать – держаться в стороне от потенциальных бойфрендов. Жаль, что лекарство от влюбленностей еще не изобретено. Я приняла бы пару пилюль и проснулась бы утром как ни в чем не бывало. К сожалению, в этом состоит еще одно сходство между влюбленностью и гриппом: иногда нужно просто подождать, пока само пройдет.
– Твой рисунок и правда очень классный, – говорит Тай, прерывая ход моих мыслей. – Серьезно говорю.
– Спасибо, – киваю я, улыбаясь одними губами. Над головой снова пролетают гуси.
Услышав звуки мотора, мы оба поворачиваем головы налево. Облако пыли вдалеке сулит нам скорое вызволение. Машина подъезжает, и я вижу знакомый оттенок зеленого.
Брент. Мы спасены.
Когда брат заливает в бак бензин, машина заводится без малейших осложнений. Мы почти доезжаем до заправки, когда я понимаю, что мы с Таем настолько обрадовались избавлению, что так и не решили, кто из нас выиграл. Возможно, это и неважно.
– Мы на выставку «Арт-Коннект».
Женщина за прилавком смотрит на нас недовольно, будто мы доставляем ей неудобства.
– Выставка закроется через десять минут.
Складка между бровями глубже, чем Большой Каньон.
Я смотрю на Тая, безмолвно интересуясь, так ли нам нужно попасть внутрь. Мы столько времени ехали. Он пожимает плечами. Я снова поворачиваюсь к Мисс Хмурости.
– И все же мы хотели бы войти.
Теперь она откровенно злится.
– Хорошо.
Женщина берет по пять долларов из рук каждого из нас по очереди и рассматривает миниатюрное изображение Авраама Линкольна, запихивая купюры в кассу. С глубоким вздохом она протягивает нам билеты и закатывает глаза.
– Спасибо.
Я протягиваю Таю его билет.
Мы встречаемся взглядами, но быстро отводим глаза, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Тай притворяется, что кашляет. Я притворяюсь, что икаю.
Победители выставки «Арт-Коннект» выставлены в зале «Б». Когда мы заходим, в зале несколько посетителей с почтением рассматривают развешанные по стенам работы. Они общаются исключительно шепотом, словно мы в библиотеке. По стенам висят картины, на полу установлены скульптуры, по залу расставлены скамьи, чтобы люди могли отдохнуть и внимательно рассмотреть все экспонаты. Или эти скамейки тоже произведения искусства? Иногда не угадаешь. От греха подальше лучше на них не садиться.
– Куда сначала пойдем? – шепотом спрашивает Тай.
– Не знаю. Может, туда? – Я указываю на интересную композицию из шнурков. Самого ботинка нет, только переплетенные шнурки, которые связаны в бантик. Все это сбалансировано на грани возможного и крепится к стальной раме в самом низу композиции. Больше всего мне нравятся такие «невозможные» объекты, которые противоречат всем законам физики.
– Кажется, их можно ветром сдуть, – шепчет Тай.
У него теплое дыхание с тонкими нотками чего-то сладкого. Никак не способствует тому, чтобы влюбленность скорее рассеялась.
Тай быстро пробегается глазами по другим экспонатам в зале.
– Ого, смотри. – Он кивает на картину с изображением разбитого аквариума с золотой рыбкой. – Я пойду поближе посмотрю.
Он хочет, чтобы я пошла с ним, или нет? Лучше следовать своим маршрутом, хотя меня как влюбленную сущность тянет пойти за ним. Я иду в противоположную сторону и нахожу там кое-что красивое: акварели, картины акриловыми красками и маслом. Карандашные наброски и скульптуры, которые я даже представить себе не могла, не то что создать.
