Петуния лает до тех пор, пока старая развалюха Ронни не отъезжает с нашей подъездной дорожки.
Мы каждый день садимся за большой стол, чтобы поужинать, даже если на ужин у нас пицца навынос. При этом мы пользуемся настоящими тарелками, не бумажными, потому что даже к пицце навынос нужно относиться как к «нормальной еде». Мама говорит, что ужин – семейное время. Обычно Брент готовит в те вечера, когда у него нет занятий, но, по-моему, мы все очень ждем наших пицца-понедельников. Я завидую подружкам, которые едят у телевизора или даже в своей комнате. Мама говорит, что есть на диване – это «вульгарно» и чревато всевозможными видами пятен.
– Разве можно поговорить друг с другом по-семейному, – спрашивает мама, – за просмотром «Семейства Кардашьян»?
Она втайне посматривает «Семейство Кардашьян», когда я не вижу, но на самом деле это давно не секрет. Я видела, как она записывает серии, чтобы посмотреть позже.
– Брент, протяни кусочек «Пепперони». Нат, как выставка в Грейтер-Фоллз?
– Хорошо. Видели пару настоящих произведений искусства.
– Я так рада, что Брент смог вызволить тебя из той безбензиновой ловушки. Сто раз говорила, Натали: следи, чтобы у тебя всегда была как минимум половина бака. Если бы ты прислушивалась, ничего подобного не произошло бы.
– Да ничего же страшного, – говорит Брент, скромно улыбаясь своей пицце. Хочется ткнуть его лицом в эту пиццу, хотя это явно несправедливо. Он был так добр и помог нам. А вот можно как-то попросить его самого хоть раз в жизни оказаться в ситуации, когда ему нужна помощь? Один разочек?
– Ты сможешь у всех там выиграть? – Брент съедает кусок пиццы «Макси» за один укус.
– О, нет. – Он не понимает, как устроен «Арт-Коннект». – Я не как конкурсант буду там участвовать. Просто выставлю несколько работ под грифом художественной студии Су.
– Все равно вышак.
– Брент, не разговаривай с полным ртом еды. А у тебя, Натали, почему нет салфетки на коленях?
Мы с Брентом оба закатываем глаза, глядя друг на друга, но мама делает вид, что не заметила.
– Это великолепный шанс, – говорю я. – Там будут люди из приемной комиссии разных колледжей, будут подбирать себе абитуру.
– Важный момент, – говорит Брент.
– Из каких колледжей? – спрашивает мама. – Надеюсь, с разными факультетами и образовательными программами? – Она откусывает крошечный кусочек пиццы.
Черт. Я знаю, к чему она клонит, но сегодня я совсем не в настроении, чтобы ходить вокруг да около.
– Да, мам. И из Кендалла там точно кто-то будет.
– А. – Мама кивает с напускным энтузиазмом, дожевывая крошечный кусочек пиццы. – Уверена, для Су это захватывающая новость. Но ты все-таки держи в голове наш разговор про то, что недурно было бы рассмотреть и другие варианты.
– Я рассматривала. И Кендалл лучший из них.
– Возможно, он лучший в плане художественного образования, но я хочу напомнить тебе наш разговор про другие варианты карьеры. Как насчет бизнес-администрирования? Такое многоплановое образование. Если бы у меня оно было, я уже владела бы собственным магазином не хуже «Взлетной полосы».
– Так получи его, мам. Кажется, тут именно тебе нужно образование в области бизнес-администрирования.
– Нат, прошу тебя. – Брент смотрит на меня с мольбой.
Он не хочет быть свидетелем очередной ссоры на эту тему. Скорее всего, он уже может дословно пересказать ее слово в слово. Спойлер: все закончится тем, что мама попросит меня проявить немного уважения, а я соглашусь хотя бы подумать над другими вариантами. Я говорю, но делать этого не собираюсь. Мне просто становится скучно спорить.
Как по сценарию, мама вытирает уголки губ салфеткой и говорит:
– Натали, будь немного поуважительнее. Я только хочу помочь. Быть художником – прекрасное хобби, но нужно иметь и какое-то занятие, которое позволяло бы оплачивать счета.
– Хорошо, мам. Я подумаю.
На этот раз мы сразу перешли к финальной фазе. Кажется, нас обеих уже утомила эта борьба. Брент с облегчением выдыхает.
Чтобы отвлечь маму от дальнейших попыток на меня давить, я решаю, что самое время задать вопрос на миллион долларов.
– Мам, а тебе что-то известно про художника по имени Зи?
Мама не доносит стакан до рта, на мгновение задумывается, потом делает глоток.
– Нет. Никогда о таком не слышала. Странный псевдоним. А что?
– Мне понравилась на выставке одна работа, подписанная этим инициалом, вот и все. – Нет смысла рассказывать маме про ту картину, раз она никогда не слышала о таком художнике. Есть у нее конспирологическая теория о том, как правительство отслеживает каждый наш шаг. Мне не хотелось бы, чтобы мама начала паниковать из-за художника, который, возможно, шпионил за нашей семьей на пляже пятнадцать лет назад.
Как будто бы читая мои мысли, мама спрашивает:
– Что за работа?
– Сцена на пляже. Очень впечатляющая. Там двое детей в купальных костюмах, как были у нас с Брентом в детстве.
– Я рада, что тебе что-то понравилось на выставке.
Ее голос звучит выше, чем обычно. Что она знает об этой картине такого, чего не знаю я?
Стоп. Все вечера, которые она провела в магазине сверхурочно. Что, если…
Что, если Зи – это моя мама?
