– Друзья, куда вы смотрите? – попытался сын Афарея вернуть себе внимание аргонавтов, сам, впрочем, едва отводя от берега глаза. – Среди них все равно нет ни одной Марпессы, дочери Эвена. Так вот, что же делал этот Эвен? Он зачем-то охранял свою уже взрослую дочь от женихов, причем довольно жестоким способом: всем сватавшимся к ней он предлагал соревноваться с ним на колесницах, но поскольку ему в этом искусстве не было равных, он неизменно побеждал, а побежденных убивал и вывешивал их черепа на видном месте в назидание будущим женихам. Вот, что рассказали нам окрестные жители. Чего он хотел этим добиться, трудно понять. Я, разумеется, соревноваться с Эвеном не видел смысла. Мы с Линкеем решили тогда все же приблизиться к дому. Осмотрев его и, поняв при помощи глазастого братишки, в какой его части живет Марпесса, я решил на обратном пути ее выкрасть. Это мы и сделали по дороге из Пилоса через несколько дней. Я перемахнул через изгородь: Эвен, очевидно, куда-то собирался – его колесница, такая же маленькая и аккуратная, как у Марпессы, стояла у ворот наготове. Быстро вытащив чеку, я снял одно из колес и перебросил его за забор, лишив Эвена возможности меня догнать, затем оттянул на воротах засов, не открывая их, и отправился в спальню Марпессы. Я выбежал с ней, вопившей у меня на плечах, погрузил ее в повозку, уже на ходу впрыгнул в нее сам и накрепко связал девушку. Выбежавший на крик дочери отец уже ничего не мог сделать. Все же, очень сильно отставая, он пустился за нами в погоню. Мы гнали быстро, как могли, до самого Анигра, но лишь только мы подъехали к броду, как наши кони, испугавшись, встали на дыбы и громко заржали – что-то мешало им войти в воду. Оглядываясь назад и высматривая преследовавшего нас Эвена, я подгонял брата, и ему удалось сдвинуть коней с места, но тут случилось нечто совершенно страшное: в мелкой речушке словно поднялась огромная волна, огромная как в море, как те, что захлестывали нас прошедшим днем. Эта волна не просто пронеслась справа налево – она будто бы зацепилась за наших коней волоком таща их к морю, на глубину. Мы оцепенели на какое-то время… Когда стало понятно, что наши кони долго не продержатся, Линкей бросил возжи, а я отсоединил повозку от упряжи. Еще некоторое время было слышно, как кони барахтались примерно в том месте, где купалась Марпесса, но потом необорная сила реки смирила их. Так мы остались стоять, въехав в воду лишь двумя передними колесами. На какое-то время стало тихо, так тихо, что мы, несмотря на испуг, услышали спокойно журчащую воду. Но тут Линкей встал на повозке во весь рост, смотря туда, куда унесло наших коней. «Бежим! – закричал он мне и потащил меня за одежду прочь от реки. – Бежим, он идет!». «Кто?» – спросил я, пытаясь оторвать от себя его руку. «Тот, кто наблюдал за девушкой вместе с нами! Бежим!» – настаивал брат, но я удержал его, убедив, что убежать мы всегда успеем. В самом деле за излучиной вдруг послышались сильные брызги, а затем все приближающийся звук пенящейся воды. Волна, что унесла наших коней, будто понеслась в обратную сторону, но, подойдя к нам, остановилась и распрямилась. Нам предстал… впрочем, я не буду от себя ничего прибавлять, – он не сказал нам, кто он, но выглядело это существо странно и страшно. Ни до того, ни после я не видел такого: весь водянистый, словно из пены и мелких пузырьков, с бородой и короткими рожками, с телом силой мышц многократно превосходящим человека. «Ты! – сказал он, указывая на меня рукой. – Отдай мне девушку! Она – моя!» Я собрал в кулак все силы, чтобы не дать овладеть собой страху, и ответил ему, доставая из-за спины лук и стрелу: «Нет! Она моя! Это я выкрал ее из дома отца! Пропусти нас, а не то буду стрелять!» С этими словами я направил на него медное жало стрелы, но в ответ он только засмеялся, и вдруг у него самого в руках тоже оказался лук…
– Этот лук был не прост, друзья, – перебил брата Линкей. – Его подводный житель смастерил, видимо, сам из того, что было под рукой: на корягу он натянул жилу какого-то утопшего животного. Наконечник, годы пролежавший на дне и почерневший, насадил на какую-то наполовину сгнившую кривую палку.
