На вершине холма, откуда открывался прекрасный вид на гавань, явно шло строительство: земля была раскопана, кое-где пришлось даже дробить скалы, к счастью, на этом острове достаточно мягкие. Четырехугольное основание большого дома было выложено большими камнями. Тут же рядом, под наскоро сколоченным навесом лежали доски и цельные обтесанные стволы деревьев. Арг оглядел все это опытным взглядом.
– А здесь будет дворец нашей начальницы Гипсипиллы, – сказала Ифиноя. – Мы хотим теперь иметь больше связей с фракийцами, и эта гавань будет для нас важнее. Сейчас Гипсипилла живет в доме Фоанта вон за теми горами, – синтийка показала рукой вглубь острова. «И где же ваш Фоант?» – снова возник у аргонавтов немой вопрос. Озвучить его так пока никто и не решился.
– А кто у вас руководит стройкой? – спросил мастер о том, что было ближе ему.
– Есть у нас Лаида, дочь плотника Ксанфа. А что?
– Просто тут лучше внутри основания выложить еще камень крестом, и потом уже класть доски. Так будет надежнее.
– А ты, я вижу, – опытный строитель. Лаида не откажется от твоей помощи. Сегодня вечером вы сможете поговорить.
Ифиноя провела затем аргонавтов по стенам поселения. Все выглядело так, будто их принимали как лучших друзей, но каждый не мог не чувствовать подвох: где же все-таки Фоант, где плотник Ксанф, почему критянки хотят дружить с фракийцами? Такие мысли не обошли стороной ни одного из героев, следовавших уже вниз и смотревших в укрытый сверху изящной вязанной шапочкой и дальше пучком длинных волос затылок ближайшей помощницы Гипсипиллы. Наконец, они спустились почти к самой гавани. Там стояло множество запряженных повозок с возницами.
– Вам нужно подготовиться к пиру, – обратилась Ифиноя к аргонавтам. Ее большое круглое лицо напоминало лик луны и излучало какую-то непонятную, но всем бросившуюся в глаза тоску. – Поэтому мы нагрели для вас нашу купальню. Вот восемь повозок, они отвезут вас. Омойте ваши тела.
– А для кого остальные? – спросил Геракл. Почти вдвое больше возниц предназначалось еще кому-то.
– У нас сегодня торжество в честь одной богини, – ответила Ифиноя с такой же тоской. – Прошу вас, больше ничего не спрашивайте. Гипсипилла вам все расскажет вечером.
С этими словами она отвернулась и пошла к повозкам, стоявшим напротив. «В честь какой богини?» – едва не вырвалось у Геракла, но его удержал Навплий.
– Разве ты не видишь, – спросил он у предводителя похода, – как она хочет уйти? Так пусть идет. Мы же не зря на пир согласились – там все и узнаем.
– Все это перестает мне нравиться. Тут что-то неладно, – произнес сквозь зубы Геракл. – Правда, помыться в самом деле было бы неплохо. Что, друзья, по повозкам?
Купальню критяне устроили ближе к противоположному берегу моря. Между северной гаванью и купальней было самое узкое место острова. Дорога туда проходила между холмистыми лугами с одной стороны и пшеничными полями с другой. Луга мерно гудели крыльями множества мелких летающих тварей, привлеченных не меньшим множеством маленьких белых цветов. Тут на поручень одной из повозок села пчела.
– Вы только посмотрите, – увидев ее, воскликнул вдруг кекропиец Бут, – здесь можно делать превосходный мед!
Впрочем, его восторг никто не разделил.
– Ты лучше скажи, – ответил, указывая в противоположную сторону, ему Геракл, – почему пусты дома земледельцев? – девушки-возницы то ли не понимали по-ахейски, то ли делали вид, что не понимали.
Это действительно было очень странно: в редких домах, попадавшихся по дороге, никаких признаков жизни не было, но и назвать их заброшенными тоже нельзя было. Очевидно, оставили их недавно. В разного рода глиняных кадушках и медных сосудах, словно второпях забытых на улице, скопилась дождевая вода, стенки их изнутри покрылись скользкой зеленцой. Выложенные камнем тропинки по весне начали зарастать. Все это производило довольно тяжелое впечатление и заставляло снова и снова задуматься о том, что же произошло здесь и произошло по всем признакам совсем-совсем недавно.
У купальни, устроенной на небольшой речке, аргонавтов встретили уже знакомые им девушки-дровосеки. Пока Ифиноя водила гостей по поселению, эти молодые синтийки перевезли дрова и уже во всю топили печь. Увидев подъехавшие повозки, одна из них вышла к мужчинам, пригласила их проходить по четверо и объявила, что кроме купания каждому полагается чистый хитон и поверх него хламида. Аргонавты пропустили первой Аталанту. За ней – такой порядок установил Геракл, – пошли старшие, – Орфей, Арг, сыновья Эака Пелей и Теламон, Навплий, Мелеагр и Мопс, – и уже следом направилась в купальню молодежь.
