– Спасибо, брат, – продолжил рассказывать Ид. – Я, конечно, совсем не слеп, но равняться зрением с тобой едва ли кому-то из нас под силу. Только ты мог разглядеть такие подробности в такой вот момент. Ну так… эта стрела полетела в меня со всей доступной ему чудовищной силой, но тут… тут воздух рассек ослепительный свет. Я зажмурился, а, раскрыв глаза, увидел дымок. Запахло гарью – свет испепелил пущенную этим страшилищем стрелу. Сзади подоспел Эвен и хотел-было начать вызволять свою дочь, но тут сверху раздался голос: «Оставь ее, Эвен! Ты сотворил из-за нее столько насилия, что теперь она не в твоей власти!» Отец Марпессы отпрянул. Мы посмотрели наверх: на нас было обращено словно выглянувшее из тумана лицо молодого мужчины, но был это явно не человек. Красота, необыкновенное спокойствие и пронзительность взгляда выдавали в нем бога. За туманом можно было видеть его восседающее на троне огромное в полнеба туловище. «А ты, о Анигр, – обратился он к страшилищу, – для того ли я повелел тебе жить здесь? Столь страстная любовь к смертным для тебя запретна. Ты погубишь ее!» «Прости, о Зевс, не сдержался, – положив руку на грудь и показав нам снова свою пенную спину, смиренно поклонился успокоившийся и подобревший в лице дух. – Уж очень хороша эта девушка, что купалась в моих водах.» «Ну и ты, Ид, – продолжил Зевс, строго заговорив теперь со мною, – тоже хорош! Развяжи-ка несчастную Марпессу.» Я, разумеется, немедля так и сделал. «Марпесса! – сказал Зевс. – Выбор за тобой: ты можешь вернуться к отцу, можешь пойти на север со своим похитителем, а можешь остаться здесь с Анигром.» «Вы все трое, – отвечала прекрасная, изящная, маленькая Марпесса, – верно, по-своему любите меня: и ты, отец, что не боялся, уберегая меня, противостать молодым и энергичным соперникам, и ты, Анигр, в чьих холодных водах мне так приятно прохлаждать тело во время жары – теперь я знаю, что ты можешь быть не только неистовым, но и разумным и добрым.» Слова девушки явно польстили чудовищу – дух реки улыбнулся. «Но ты, громовержец и вседержитель, скажи мне, – продолжала она, – что будет, если я выберу его, я буду жить?» «Обычно для человека это невозможно, – отвечал Зевс, – но если я увижу, что твоя страсть равносильна страсти Анигра, у меня есть средство помочь вам.» Поняв, что могу потерять свою любовь, я закричал: «Марпесса, не верь ему! Он лукавит! Не быть вместе человеку и богу. Ты погибнешь!» Громовержец не стал меня переубеждать и только посмотрел с надменной укоризной.
Прибывшая из глубины острова колесница заставила аргонавтов снова отвлечься. Оказалось, что на Синтии уже совсем стемнело. Небо было полно звезд. О прошедшей днем буре уже ничто не напоминало. С колесницы сошла женщина без доспехов. Она о чем-то переговорила с обступившими ее стражницами, а потом по-ахейски обратилась к героям.
– Эй, на корабле! Меня послала к вам с вестью правительница острова, дочь Фоанта Гипсипилла. Это она говорила с вами, когда вы только приплыли. Гипсипилла просит прощения за оказанный вам прием и, желая загладить вину, приглашает вас завтра вечером на пир, если, разумеется, это не расстраивает планов вашего путешествия. В случае если вы примите предложение, завтра утром вы сможете, но только безоружными, сойти на берег.
– Разреши нам быстро обсудить твою весть между собою! – крикнул ей в ответ Геракл.
– Я жду!
– Кто что скажет, друзья? – спросил аргонавтов их предводитель. Первым откликнулся Навплий:
– Дочь Фоанта… это так странно. Но я бы принял ее предложение. Быть может, мы что-то узнаем.
– А по-моему, – сказал Арг, – нам не стоит уклоняться от нашего пути. Ведь наша цель – Колхида – далеко на востоке.
– Я был бы согласен с тобой, сын Арестора, – сказал Орфей, – если бы Синтий не был бы столь близко от моего дома. Мне интересно узнать о том, что здесь случилось.
– Мы с братом того же мнения, – согласился с кифаредом сын Борея Зет.
– Позволь, Геракл, и мне сказать, – вступила в разговор Аталанта. – На охоте, когда преследуешь лань, ягоды собирать некогда, какими бы вкусными и соблазнительными они не казались. Я бы тоже не прочь поговорить с этими женщинами, но считаю, что лучшим решением будет завтра утром отправиться в путь.
– Мопс, стоит ли нам подождать до утра, чтобы узнать, что говорят нам птицы? – спросил Геракл. Его не оставляла мысль о том, как недостает им в походе Телефа.
– Давайте подождем, друзья, – ответил лапиф, – птицегадание должно все разрешить.
– Можем ли мы ответить завтра утром? – крикнул Геракл вестнице Гипсипиллы.
– Хорошо! – крикнула она в ответ. – Я буду здесь с рассветом, чтобы передать ваше решение нашей начальнице. По утру, как что-то надумаете, зовите Ифиною.
– Доброй ночи тебе, Ифиноя!
– И вам, о путники!
Аргонавты провожали взглядом удаляющуюся колесницу Ифинои, которая факельным светом рассекала ночной мрак. Когда она совсем исчезла, все стали смотреть друг на друга: в глазах у каждого отражались костры синтийских стражниц.
