– Мельс, – обратился Геракл к главе земледельцев, – почему же ты, зная о совершенных здесь злодеяниях, ничего нам не сказал?
– О, Геракл! – отвечал ему Мельс, – Помнишь ли ты тот момент, когда ко мне, к раненному сошла со стены Гипсипилла? Сойдя, она пригрозила нам смертью в случае, если мы выдадим ее. Мне, зажатому между двух огней не оставалось ничего кроме как согласиться, а после вестей из Фракии стало и вовсе не до того. Потом, не хотелось нарушать, как казалось, налаживающуюся жизнь на острове.
– Женщины, – снова взял слово Фоант, – и ты, моя дочь Гипсипилла! Я не хочу повторять прежней ошибки: теперь ваш черед говорить.
Вперед к лестнице причала выступила неудавшаяся правительница острова. Волосы на ней были растрепаны, глаза воспалены от слез. Складки пурпурного платья, которое она попросила привезти себе на Арго, были прибраны лишь наскоро. Говорила она тоже еле-еле. К ее горлу то и дело подступал комок.
– Отец… как же я счастлива,… что ты на свободе. Ты… рассудил в отношении нас все так справедливо…, что я и не знаю, что говорить… Я наказана сама собою за совершенные убийства как нельзя больше… Если же нам должно претерпеть еще кару от вас, аргонавты,… то… – думаю…, я выражу общее мнение всех женщин, – лучше покончите с нами, но не покидайте нас на совсем… Я знаю, вам предстоит далекий путь,… мы не будем вам мешать в него отправиться, – теперь, когда вы узнали о нас всю горькую правду, для этого как нельзя более подходящий момент, – …но с призрачной надеждой молю вас…, – она повернулась лицом к Гераклу и встала на колени, – возвращайтесь!
Гипсипилла снова разразилась плачем. Сын Алкмены поднял ее и заключил в объятия. Он еще не знал, что делает это в последний раз. Он взял день, чтобы все обдумать.
Мнения аргонавтов разделились. Наиболее горячие, во главе с Идом, жаждали для синтиек самой мучительной казни. Старшие говорили, что второй раз отклоняться от цели нельзя, и на обратном пути следует избегать этого острова. Большинство же, включая Геракла, жаждало вернуться. И лишь одна Аталанта отказалась высказать определенное суждение. Решать же было предоставлено, как водится, предводителю.
Тяжелым испытанием для него выдалась предстоящая ночь. Он предлагал Фоанту вернуться в его собственный дом, но тот вместе с дочерью предпочел пока остаться на Арго и насладиться шумом волны хотя бы еще один вечер, а Геракла предоставить пока самому себе. Предводителя похода никак не брал сон. Ему то и дело казалось, что его по темноте преследуют собаки. Он вроде бы усыпал, но потом просыпался снова от каких-то зловещих голосов. Ему в пору было бы уйти ночевать к кому-то из товарищей, но он, призывая на помощь свою богиню, надеялся справиться с кошмаром сам и вот-вот уснуть совсем. И действительно, в какой-то момент все мучившее его вдруг отступило, но, как оказалось, лишь для того, чтобы дать место его главной противнице: Геракл снова увидел во сне эту голову со змеями вместо волос. Он вздрогнул от испуга, и в то же мгновение одна из змей, как и тогда, по дороге в Тиринф, укусила его, на этот раз – в руку.
Сын Алкмены вскрикнул от боли и проснулся в холодном поту с одной мыслью – бежать. Он завернулся в покрывало, раскрыл дверь и, не заперев ее за собой, ринулся к воротам. Не разбирая дороги, он мчался до тех пор, пока не оказался на безлесой вершине одного из холмов. Над видневшимся вдалеке морем висела полная луна. Почувствовав себя немного в безопасности, он сел на землю и отдышался. Его укушенная кисть в самом деле болела и даже, как ему показалось, опухла – видимо, вздрогнув, он ударился ею о стену. Вместе с болью Геракл почувствовал на себе так же и чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел сзади себя сидящую на камне высотой в человеческий рост Афину. Ее доспех и щит ярко блистали в лунном свете. Живые небесные глаза богини наполнили сердце предводителя уже, казалось бы, забытым ликованием.
– Не спится тебе, воин? – спросила она Геракла. – Ты ведь хотел быть воином, не так ли?
Воодушевившийся было сын Алкмены теперь опустил глаза.
– Хотел, – ответил он. – Я наверное не оправдываю твоих надежд?
– Отчего же? Что тревожит тебя?
– Скажи, я ведь не должен был здесь оставаться?
– Конечно же, было бы лучше тебе миновать Синтий. Ты правильно решил с самого начал плыть на Саон. Но ни Зевс, ни я не смогли предотвратить бурю, как еще раньше не смогли предотвратить того, что произошло на этом острове, – все это происки нашей змееволосой противницы.
– Но ведь я имел все возможности сразу же уйти отсюда.
– Это правда. И так тоже было бы лучше. Приняв решение остаться, ты затянул поход, но и теперь не поздно его продолжить. Да и для острова ты сделал не мало.
Афина улыбнулась своей лучезарной улыбкой.
– Ты действительно думаешь, мы можем отправиться дальше на восток?
– Конечно! Гипсипилла была права этим утром: сейчас для этого самое время. Но прежде, чем ты отправишься, я хочу, чтобы ты понял свою настоящую неправоту. То, что поход затянут, – это еще полбеды.
– В чем же беда настоящая?
– Вспомни тот вечер, на пиру: чего тебе тогда хотелось?
