– Да-да, это именно он. Так вот, Афина сказала, что произошедшее на острове – это происки моей противницы, той женщины со змеями вместо волос. Помнишь, я о таких рассказывал?
– Да как же не помнить эту пропасть неподалеку от города в Аиде..,– сказал Орфей.
– Я вообще не могу понять…, – продолжал, поддерживаемый богиней, свое наступление Геракл. – Вот смотри, ты ведь музыкант, ты творишь прекрасные звуки, способные возвысить душу – мы в этом все убедились. И творишь ты их больше всего по той причине, что любишь свое дело, не так ли?
– Именно так, Геракл.
– Так вот представь, если бы тебе сказали, что ты будешь играть еще лучше, если убьешь сотню кифаредов, да еще каждого из них в тот момент, когда он будет играть. Решился ли бы ты на такое?
– Что такое ты говоришь? – возмутился Орфей. – Конечно же нет. Постой, если я правильно понимаю, ты намекаешь, что все доброе на земле – от богов, а все злое – от Аида?
– Да, ты ничего не перепутал. Тьма и свет – разделены и, то, куда должен вести путь души, место, где «нет ни потерь, ни разлук», – это ведь тоже твои слова, – оно там, наверху, там же, где и боги. Вот, чему учит моя богиня.
Долго задерживаться на склоне Орфей с Гераклом не могли. Спуск предстоял им не быстрый. Потому кифаред упрятал свою кифару назад в кожаный мешок и, повесив его за плечами, повел своего друга вниз. Всю дорогу их разговор не давал ему покоя.
– Нет, если мне посчастливится встретиться с твоей богиней, – говорил он в уверенности, что такая встреча невозможна, – я обязательно спрошу ее о том, что произошло на Синтии.
– Спроси, конечно! – отвечал с радостью сын Амфитриона. – Я уверен, она не откажет тебе в ответе.
Предводитель похода вместе с кифаредом возвращались в гавань уже в сумерки.
А наутро Арго взял курс к Геллеспонту. В первой смене на веслах в числе прочих оказались Геракл и Аталанта. Когда аргонавты достигли восточной оконечности соседнего с Саоном острова Имброса, Навплий решил сменить наиболее сильных гребцов: за Геллеспонтом начиналась неизвестность, и их лучше было поберечь. Оба, и Геракл, и охотница из Калидона поднялись на верхнюю палубу. Сын Амфитриона сразу подошел к носу: впереди виднелась острая, лесистая и гористая стрелка фракийского Херсонесса, а за ней представлявшийся невероятно чужим ровный берег Азии. Героям предстояло пройти между ними.
– Геракл! – позвала предводителя подошедшая к нему сзади Аталанта. Он коротко оглянулся, дав понять, что слышал ее, но сам продолжал смотреть на открывшиеся впереди земли. Она долго молчала, засмотревшись в свою очередь на голубку. Верный супруг не оставил ее на Саоне. Он не переставал приносить ей с земли одно за другим зернышки и подменять ее в полдень до темноты.
– Говори же, – поддержал необычно нерешительный голос калидонской охотницы предводитель.
– Я все не решалась тебе сказать… о том, что произошло на Синтии… Мое сердце ведь снова велит мне пронзить тебя насквозь…,– Геракл обернулся, чем несколько смутил Аталанту, – но только теперь разуму удалось обуздать его. Мое копье служит тебе, о сын Алкмены.
Он хотел-было поблагодарить единственную среди своих спутников женщину, но почувствовал на своем плече правую руку Навплия. Левая заботливо легла на плечо Аталанте.
– Друзья мои, – сказал опытный аргосский мореход, услышав издалека, что разговор идет о Синтии, – видите ли вы эту большую равнину впереди? На ней находится большой город Иллион, некогда построенный переселенцами с Саона. Отсюда его не видать, но он недалеко, сегодня мы бы могли там пообедать если бы пожелали. К югу от него земли нам известны, они населены в основном ликийцами и критянами. Сюда налево, вдоль стрелки тоже все вполне нам знакомо. Поплыви мы сейчас туда, мы могли бы сегодня отобедать во владениях отца нашего с вами кифареда Орфея. Но нам выпала другая дорога: нам надо протиснуться между равниной и стрелкой. У входа в этот пролив кончаются знания критских мореходов. Саонцы рассказали нам кое-что, но никто из нас не знает, насколько хорошо они сами осведомлены: жители Иллиона, мол, торгуют с царством Эагра и с царством Борея, плавая поперек Геллеспонта, но чтобы кто-то решился пройти вдоль него и выйти в Аксинское море, о таком никому не известно. Так что, настоящее путешествие начинается для нас здесь. Поэтому попрошу вас: забудьте про Синтий, он позади, и пожмите друг другу руки.
Аталанта первой протянула Гераклу горячую, натруженную веслом ладонь.
– Так мы и собирались это сделать, – заметил Навплию предводитель, протягивая ладонь в ответ.
– Вот и хорошо, – удовлетворенно сказал кормчий, взявший краткий отдых на время смены гребцов. Он оставил предводителя с охотницей, развернулся к кормилу и уже на ходу во весь голос крикнул: – Тифий, командуй к отплытию!
Ε. Пропонтида
