– Увы… Спасшиеся путаются в показаниях. После Диндима берег на довольно большом расстоянии ровный. Дальше идут две бухты. Вот, кто-то говорил, что на них напали в одной, кто-то, что в другой, а кто-то – что вообще в самом Босфоре. Сидя на веслах, ведь не всегда точно следишь за берегом, а кормчий, абидосец, погиб. Не все гребцы бывали в этих местах… Вряд ли теперь, спустя полгода кто-то точнее вспомнит. Вам, быть может, странно это все слышать, но мореплаватели мы, конечно, вам не чета. Большинству из нас хватает того, что мы можем переплыть Геллеспонт на лодке, а большие многовесельные корабли, паруса – это дело у нас не для всех.
– Хорошо, хотя бы сколько дней они плыли прежде, чем попасть в руки дикарей?
– Говорят, что на второй.
– А сколько плыть до первой бухты?
– За день можно добраться. Но точнее вам скажет Кизик. Он ближе к этим местам.
– Ну это уже хоть что-то. И все же, Мероп…
Между Меропом и Навплием завязался спор. Кормчий справедливо настаивал на том, что все-таки аргонавтам было бы нелишним побеседовать со спасшимися в походе на Симплегады троянцами, но прорицатель приводил не менее веские доводы в пользу того, что такой разговор едва ли принес бы пользу. В конце концов Мероп заключил, переведя на ахейский расхожую троянскую поговорку, что вызнать что-либо у спасшихся путешественников было бы так же сложно, как и «пощекотать ступню Аполлона». Геракл и Орфей, только вернувшиеся от перкосийских ворот, сразу поняли, что речь идет о привратном боге троянцев. Остальным аргонавтам имя Аполлона было памятно из рассказов их предводителя. Все взгляды обратились на него, все ждали, что он на это скажет. Сам же Геракл изумленно смотрел на Меропа в ожидании, что тот расскажет что-то еще.
– Вы наверное незнакомы с этим богом? – спросил оказавшийся в непонятной для себя ситуации прорицатель. – Я не слышал ни от кого из ахейцев, чтобы у вас его почитали. Или… я все же не прав? А, Геракл?
– Ты прав и неправ одновременно, – ответил сын Амфитриона. – Имя Аполлона мне знакомо, причем как имя величайшего бога, но мне ничего не известно о том, как и где его чтят люди.
Мероп усмехнулся.
– Ты, Геракл, говоришь довольно странно. От кого же ты слышал об Аполлоне?
– Мероп, не сочти меня безумным, но об Аполлоне…, – предводитель задумался, после чего решил повести разговор по-иному. – Мероп, скажи, а ваш Аполлон одинок? Не почитают ли у вас так же его супругу или невесту?
– Нет, ничего такого у нас нет. Аполлон, думаем мы, настолько занят защитой нашей страны, что на возлюбленную у него просто не было бы времени.
– В таком случае я повторюсь: не подумай, что я сошел с ума – я слышал об Аполлоне от возлюбленной им богини. Это она ведет нас в нашем странствии. Она помогала нам строить корабль, она вывела нас с Синтия, где мы, казалось, застряли навечно.
Юного предводителя решил поддержать мастер Арг:
– Мероп, если ты не не веришь его молодости, поверь моему опыту. Я тоже считал все это россказнями до тех пор, пока сам не увидел эту богиню со щитом. Ее щит – на нашем парусе. Правда, о том, что эта наша богиня – невеста вашего Аполлона, я знаю только с его слов.
Снова запахло горелым. Лавочник, заслушавшись необычными речами, спалил еще одну лепешку. Впрочем, все и так уже были сыты, и он, спросившись у сыновей Борея, залил огонь в своей печи и попросил, как было обещано, отвести его спать на корабль.
– Расскажи нам об Аполлоне, Мероп, – попросил Геракл, когда Зет вернулся с борта Арго.
– Что ж, я вижу теперь, что вы – не простые мореплаватели, коль вами водительствуют боги, – сказал прорицатель. – Я расскажу вам, что знаю, что видел сам, о чем думал, а вы уж сами решите, насколько это относится к вашему Аполлону, к жениху вашей щитоносной богини. И еще, коль уж я решил поделиться с вами своим знанием, то ожидаю, что и вы поделитесь со мной рассказом о своей богине.
– Мы обещаем не остаться в долгу, Мероп! – ответил ему Геракл.
