Под утро с Аксинского моря задул довольно сильный и холодный ветер, нагнавший к тому же облаков. Проснувшись, заботливый Иолай вынес с корабля теплые покрывала и укрыл каждого из сотоварищей. При этом, он, правда, разбудил лавочника, который вполне мог еще поспать, но теперь, проснувшись, стал трясти сыновей Борея, требуя плату. Тем пришлось поднять Геракла. Один за другим стали просыпаться остальные аргонавты. Городские ворота уже были открыты, и торговцы мало-помалу стекались в гавань. Лодки одна за другой спускались на воду и уходили к фракийскому берегу.
В какой-то момент поток людей из ворот неожиданно иссяк. Вышедшие в порт стражники перекрыли и дорогу из порта. В сопровождении десятка воинов в каких-то особо ярко блестящих доспехах из города вышли четверо человек. В одном из этих троих Линкей сразу же разглядел ночного гостя аргонавтов, Меропа. С ним рядом шла, вероятно, супруга, а вот двое других оказались заметно более молодой парой. Юноша на вид чуть старше Геракла был одет в светлые расшитые узором штаны и очень богато убранный теплый шерстяной плащ без рукавов, схваченный золотой застежкой только на шее. На поясе у него висели ножны с коротким мечом по типу ахейского. Плащ на девушке рядом с ним был сделан под стать – на нем бросалось в глаза искусно вышитое изображение какого-то речного божества. Аргонавтам это божество очень напомнило Анигра из рассказа Ида. В порту тем временем все остановилось: все наблюдали за этой нежданной процессией. «Царский сын! Царский сын!» – то и дело слышалось с разных сторон. Последние из еще лежавших аргонавтов вставали и с благодарностью Иолаю заворачивались в теплые покрывала.
– Доброго вам утра, друзья! – поприветствовал аргонавтов прорицатель, когда процессия достигла их ночного лагеря в порту. Сам он, да и все его спутники, были от какого-то горя чернее туч, что принес поутру ветер. Глаза, в особенности у прорицателя, были воспалены не то от бессонницы, не то от слез. Супруга Меропа вообще, казалось, вот-вот разрыдается. Она держалась сзади, чтобы никому не было видно, за пояс его хламиды – это, видимо, придавало ей немного сил. – Как видите, я сегодня в большом окружении и по количеству, и по значению. Моя супруга, Этилла, моя старшая дочь Арисба и ее супруг, Лаомедонт, сын царя Иллиона Ассарака.
Мероп показал поочередно на всех своих сородичей.
– Чем обязаны столь высокому вниманию? – спросил Геракл. Лаомедонт искоса посмотрел на предводителя похода.
– Ничем. Даже напротив, мы обязаны вам тем, что вы отправляетесь на восток, – прорицатель вынул из-за пазухи нечто, завернутое в ткань. Это оказалась небольшая золотая статуэтка. – Наша страна славится лошадьми. Передайте же этого крылатого коня моей дочери Клите. Пусть она, царица племени долонов, и царь Кизик… пусть они помнят о нас.
Геракл принял статуэтку.
– А еще, – голосом, полным волнения, с широко раскрытыми ясными и еще по-детски наивными голубыми глазами заговорила Арисба, – передайте: пусть помнит, что мы ее любим несмотря ни на что, что бы с ней ни случилось! Так и передайте!
Лаомедонт тщетно попытался одернуть юную супругу. Этилла скрылась теперь вовсе за спиной прорицателя, не желая показывать аргонавтам своего плачущего лица.
– Простите мою дочь, друзья, – сказал Мероп. – Теперь собирайтесь в путь. У вас, правда, все будет хорошо, не без приключений, разумеется, но в итоге – хорошо. Бояться вам по большому счету нечего, хотя и расслабляться, конечно, нельзя. Прощайте. Доброго вам плавания.
Прорицатель сверкнул на прощанье улыбкой. Он обнял Этиллу. Ее рыдания доносились еще от самых городских ворот.
– Вот тебе и тихий берег! – сказал тут Гераклу мастер Арг.
– Хм… Я уже успел забыть о том, что говорил нам тот старик, – ответил предводитель. – То на нас смотрят так, будто не в Аксинское море, а в Аид везет нас Арго, то вот Меропу пришло в голову еще неизвестно что… С другой стороны и врать-то он тоже не будет…
– Он понял, что что-то случится с его младшей дочерью.
– Это ясно, но еще же ничего не случилось. И еще это как-то связано с нами…
– Может этот берег и вправду тихий: здесь все так хорошо, что малейшая беда приводит людей в отчаяние?
– Не знаю… но нужно миновать его как можно скорее, а то мы тут так загрустим вместе со всеми… Будет хуже, чем на Синтии…
Лишь только царская процессия удалилась, жизнь в порту пошла своим чередом. К аргонавтам стали подходить люди, предлагать помощь и спрашивать, что случилось с супругой Меропа. Геракл попросил привезти из городских колодцев воды. Навплий, несмотря на то, что, пробудившись, был полон решимости добраться верхом до Абидоса и поговорить с выжившими троянскими путешественниками, после такого начала дня тоже решил не задерживаться больше на перкосийском берегу.
