Из окруженного деревянным частоколом – не каменной стеной – поселения к причалам совершенно беспечно, бросив все сторожевые посты, вывалил обрадовавшийся гостям народ. Узнав, что у аргонавтов есть подарок для Клиты, тотчас же послали за Кизиком, который, как выяснилось, жил в другом поселении на перешейке.
Лишь только аргонавты начали сходить на берег, и Арго канатами втянули под укрытие, началось то, о чем предупреждал Мероп. Сзади, с другой стороны реки, на гостей посыпались стрелы и камни. Долоны со страха ринулись за ворота. Больше, чем десятку нападавших, одетых в медвежьи шкуры, предводительствовала женщина в платье с разрезом на груди, вроде тех, что были известны с Крита. В руке ее был посох из сильно изогнутой и длинной коряги, похожей на змею, которым она махала в сторону гавани и криком призывала своих людей не давать передышки аргонавтам. Те из них, кто уже выбрался на причал, сразу же спрятались за Арго. Те, кто был на палубе, скрылись внизу у гребцов. Стрелы воткнулись кораблю в борт.
– Эй, кто-нибудь, там внутри, – крикнул Геракл, стуча по борту, – выбросьте нам хотя бы пару луков!
Осторожно на длинном шесте изнутри корабля передали луки и стрелы. Люди Кизика все никак не могли организоваться, чтобы дать отпор дикарям. Геракл и Фалер меткими выстрелами уложили двоих наиболее зарвавшихся из нападавших. Тогда же на палубу, прикрываясь одним щитом, вышли Линкей и Ид. Старший брат держал щит, по которому градом били камни, младший, разглядевший даже очень хитро замаскированных пращников, натягивал тетиву. Наконец, пращники были обезврежены. Только тогда в дикарей полетели стрелы долонов, и их предводительница была вынуждена увести их обратно на гору под покров леса.
Тут подоспел и Кизик. Он ехал в колеснице, которой сам же и правил, вместе с супругой Клитой. Клиту не узнать было нельзя всякому, кто видел ее отца: она унаследовала его упругие щеки и немного узковатые глаза с ровными густыми бровями. Кизик был очень молод. Он еще не носил бороды, но пытался отпустить усы над широкой и даже пухловатой верхней губой. Эта губа одна сама по себе безошибочно передавала его настроение. Так, она обратилась округлостью вверх, когда ему доложили, что на гостей напали землеродные даже несмотря на то, что нападение было отбито без потерь, как со стороны аргонавтов, так и со стороны его народа. Но та же губа обращалась округлостью вниз всякий раз, как Кизик ловил взглядом взгляд Клиты, к которой он был привязан нежной любовью. Дочь Меропа – это было всем сразу видно – тоже льнула к нему всем телом и всей душою. При виде этой прекрасной молодой пары никто и не вспомнил о вчерашнем ночном волнении прорицателя и о сегодняшнем утреннем плаче его жены.
Сопровождали царя долонов двое всадников. Один из них был Амасис, двоюродный брат Кизика. Его родители тоже умерли. Будучи старше брата, он помогал ему во всех делах, был, можно сказать, его правой рукою.
Местный язык – и тут снова аргонавты вспомнили Меропа – ничем не отличался от того, на котором говорили в Троаде. Потому и Орфею не составило труда завести с Кизиком разговор. Царь долонов, оглядев прямо при стечении людей место недавней битвы и выдернув из земли несколько стрел, подошел к аргонавтам и поздоровался первым.
– Здравствуй царь, – сказал ему Орфей. – Благодаря Меропу мы были оповещены о возможном нападении, но не рассчитывали, что оно будет так скоро.
– Что, ж, простите меня, – оправдывался Кизик, – эти проклятые землеродные… С нами они уже сжились кое-как, а вот каждый чужой корабль выводит их из себя. Мы никак не можем взять в толк, почему.... Но вы, я слышал, с подарком от Меропа, не так ли?
– Да. Геракл, где статуэтка?
Предводитель аргонавтов вынул ее из-за пазухи, сдернул ткань, в которую она была завернута, и поставил крылатую лошадь на ноги в две раскрытые ладони Орфея.
– Клита! – позвал Кизик супругу. – Пойди посмотри, какое чудо передал нам твой отец!
Клита, заговорившаяся о чем-то с горожанками, подошла, приведя за собой толпу любопытных женщин. Возгласы удивления послышались со всех сторон. Дочь Меропа аккуратно взяла в руки подарок и долго рассматривала, подняв его на уровень глаз. Она тихо и как будто даже застенчиво улыбалась. Потом она коротко посмотрела на мужа и с нескрываемой радостью на лице хотела поблагодарить аргонавтов, прижав золотого коня к сердцу, но тут молодой и прямодушный Линкей решил подсказать Орфею:
– Скажи, что передавала ей сестра, что они любят ее, что бы с нею ни случилось.
Юноша не подумал, что Клита прекрасно понимает по-ахейски. Стоявший сзади Арг довольно грубо проволок его за руку между товарищей к себе.
– Одна дура сказала, а ты повторил! – тихо, как мог, отчитал мастер мессенца, но это не укрылось от юной супруги Кизика. Ее сияющий взгляд во мгновение потух.
– А что должно случиться? – спросила она.
Никто не знал, что ответить.
