Итак, Арго покинул Перкоту и продолжал идти на восток, держась при этом правого берега. Троянские поселения, побольше и поменьше, тянулись еще очень долго, – это была многолюдная страна. Даже когда пролив стал расширяться, поселения торговцев сменились чуть более бедными рыбацкими. Течение ослабло, Арго пошел веселее. У острого мыса, решили сделать остановку для отдыха и чтобы осмотреться. Все выходило, как и говорил Мероп: в то время, как левый берег отступил совсем далеко, впереди появились острова. Облака разошлись уже к полудню, но встречный холодный ветер по-прежнему не прекращался. Все, особенно те, кому выпало отдыхать в последней части перехода, уже хотели укрыться за Диндимом.
Гавань долонов едва ли соответствовала поселению, в котором была расположена. Для ее строительства пришлось сильно расширить русло стекавшей с Диндима горной речки, что при каменистости здешней почвы было, конечно, задачей не из легких. Но совсем недавно скончавшийся отец Кизика Эней очень хотел как сам ходить за моря, так и принимать заморских гостей, почему и сыну посоветовал взять в жены троянку, девушку из народа, живущего ближе к большому морю. Но дальше мечты дело, видимо, ни у отца, ни у сына не двигалось. Гавань была полна лишь мелких рыбацких суденышек. Увидев ее еще издалека, Арго затосковал по саонскому порту, где встретил с десяток своих собратьев. Один критянин, уже в возрасте, рассказывал там как легка и приятна была в тот раз волна между Наксосом и Долихой и нахваливал своего кабира.
– Да что там твоя волна! – говорил молодой и горячий имбросиец. – Я, вот, вчера потопил пиратский корабль у берегов Западной Фракии.
Он очень гордился своим крепким и острым как бычий рог тараном. Арго вспомнил, что говорил ему Главк: кабиры не участвуют в битвах людей. Должно быть, у этого бедняги имбросца вовсе нет подводного друга.
Пузатый торговец с Эвбеи рассказывал, как по пути сюда поборол на переходе от Афона небывалый ветер. Его кабир вдруг куда-то исчез, а кормчий уже думал, что прийдется сворачивать на Синтий, но корабль не поддался стихии и доставил груз оливкового масла на Саон в назначенный срок. Арго немного расстроился: в похожей ситуации он не смог выручить своих гребцов. Но по крайней мере он понял, что произошло: тело Главка в бурю, видимо, было разбито как тогда, когда на Синтии он бросился со всей силы об берег. Как жаль, что он еще тогда не знал Главка! Ведь он мог хотя бы попытаться помочь ему, и, быть может, вместе они бы справились. А вот Афон-то Арго помнил хорошо: эту высоченную гору, выше и Пелиона, и Саона, и даже Оссы они оставили в тот злополучный день слева.
Еще один корабль, совсем не старый, но уже много повидавший, рассказывал, как недавно, огибая Пелопоннесс, наткнулся возле острова Киферы на невиданную раньше стаю дельфинов. Они были всюду и плыли вместе с ним так, что он боялся задеть кого-нибудь из них веслом, хотя, вместе с тем, и очень радовался окружившим его многочисленным умным живым существам. А потом они все враз куда-то исчезли, так что он даже не успел попрощаться, и стало как-то пусто и одиноко, хотя и свободно. Но до самого конца пути они вместе с его кабиром вспоминали этих дельфинов. Вообще, он заметил, что кабиры – замечательные существа, без которых кораблям было бы одиноко и трудно. Люди почитают их здесь, на Саоне, но ни один из людей не знается с кабирами так близко, как корабль, который пусть всего раз в году выходит в море. Оттого-то, сообразил Арго, Орфею и не удалось унять бурю.
Затем настала его, Арго, очередь рассказывать, и он рассказал о том, что построили его всего год назад и после третьего перехода он почти двенадцать месяцев стоял без дела на Синтии.
– Но за то, – сказал он, – про меня уже сочинили песню.
Поскольку до тех пор песен про корабли не сочиняли ни ахейцы, ни фракийцы, ни критяне, ни прочие окрестные народы, это вызвало среди собратьев Арго небывалое оживление. Его стали расспрашивать и о его гребцах, и о том, куда он направляется, и о том, наконец, чем же он так отличился, что его почтили так, как ни один другой корабль. Арго далеко не на все находил, что ответить… Одним словом, славная компания подобралась на Саоне в те дни, когда аргонавты посвящались в тамошние мистерии… Пелопоннес, Саон, Синтий и даже Имброс… Эх, и где теперь было это все? Названия, что еще вчера были на слуху, теперь казались бесконечно далекими, теперь, когда Арго подходил к гавани царя Кизика. Что тут, что в Перкоте, ему казалось, было неимоверно пусто.
– Крепись, сын! – говорил ему стоявший на носу Арг. – Скоро пойдем по таким местам, где и людей-то видеть не будем кроме самих себя.
– Креплюсь, креплюсь, – в сердцах отвечал ему корабль. – И что только делает у меня на носу эта голубка?
На протяжении всего пути она так и продолжала сидеть в свитом на носу гнезде. И так же неотступно от самого Синтия сопровождал ее и супруг, продолжавший подменять ее ровно в полдень на кладке.
