– Родились мы с братом Теламоном на острове Эгине в доме тамошнего царя Эака. У него был еще старший сын Фок от первой жены, которую он по неизвестной нам причине однажды отправил со всем приданым восвояси, и ввел в дом нашу мать Эндеиду. Царство нашего отца по ахейским меркам вполне себе среднее и даже чуть меньше. Это, конечно, не Фивы пусть и до разгрома Орхомена, но все-таки по-важнее какой-нибудь Киферы. Впрочем, тут значение имеет не столько размер, сколько то обстоятельство, что наш остров закрывает вход в Кекропийский залив. Все, кто выходит в большие моря через него – мегаряне, саламинцы, и даже жители Кекропии, – стремятся поддерживать с нами добрые отношения. Это я, Навплий, конечно же не для тебя рассказываю, а для тех, кто в этих местах никогда не был. Это Кизик, как если бы ты хотел торговать с ахейцами, то неизбежно должен был бы ладить с царем Иллиона. Впрочем, как я понимаю, у тебя и так проблем с ним нет. Ну так вот. Как-то раз отец призвал нас с Теламоном к себе и говорит, мол, что, как хотите, дети мои, а царем после меня будет Фок, а вы, если желаете, можете стать его военачальниками наравне с другими, а если хотите, могу попробовать подыскать вам среди нашего народа другие царства. Мы выбрали второе. Ну и лишь только исполнились нам года, мы отбыли: Теламон – на соседний Саламин, где его приютил царь Кихрей и выдал за него свою дочь Главку, я же отправился в края куда более дальние и суровые – во Фтию, во владения царя Актора. Женой моей стала так же его дочь Полимела. Ни на Саламине, ни во Фтии не было достойных наследников царства. Для Фтии это были непростые годы: стесненная между жаждущими объединиться северными и южными миниями, она вела отчаянную борьбу как с Орхоменом, так и с Иолком. Я тоже, как и ты, Геракл, испытал на себе войну – да еще и не одну – с Эргином. Мы были очень счастливы, узнав о твоей победе. Она заставила смягчиться и царя Иолка, всем нам известного, Пелия. Этот царь, о Кизик, снарядил наш поход. Как все мы помним, Геракл одержал победу над Эргином поздней весной. А тем же самым летом Пелий помирился с Актором и, больше того, призвал меня участвовать в одном интереснейшем деле. На земле Фтии и Иолка с незапамятных времен жило огромное племя кентавров. Но пришедшие некогда с севера ахейцы, минии и, в конце концов, лапифы очень сильно потеснили его. Остатки кентавров вынуждены были ютиться в горах Фтии, а так же на том хребте, что тянется вдоль морского берега от Пелиона через Оссу дальше на север. Так вот, эти кентавры, будучи уже и так сильно притеснены, не желали дальше сдавать своих владений и без раздумий убивали всякого, кто пытался в них охотиться или, скажем, валить корабельный лес. Так что в лесу на Пелионе человеку снизу вовсе нельзя было показываться. Против живущих на Пелионе кентавров и задумал пойти войной царь Пелий. Он призвал меня, поскольку его собственный сын Акаст едва ли был способен к какому-либо управлению. Кстати, знает ли кто-нибудь из вас, где он был, когда строился Арго?
Все помотали головами.
– Я даже не знал, что у Пелия есть сын, – ответил Геракл. – Я думал, что наследником царства будет Ясон.
