Первым Геракл рассказал, как он со своими людьми отбыл из гавани долонов, успешно обогнул Диндим, а потом задул холодный встречный ветер, принесший сначала низкие облака. К полудню ветер стал утихать, но вместе с тем холодало, и начинал густеть туман, и в конце концов аргонавты были рады, что их случайно вынесло к ровному песчаному берегу, а не на скалы. С наступлением темноты они увидели огни и тогда решили, что раз эта земля неизвестна, но обитаема, нужно приготовиться к возможному нападению. Тогда все одели доспехи и приготовили те самые длинные копья. Эти копья уговорил Геракла взять с собой Электрион: хоть они и не собирались воевать, говорил он, крепкий длинный шест на корабле еще никому никогда не помешал. Ну а затем, собственно, случилось то, что случилось: в тот момент, когда аргонавты слушали увлекательный рассказ Бута о пчелах, они поняли, что на них нападают.
Дальше Лаомедонт настаивал, чтобы говорила убившая Кизика Аталанта, но она отказывалась, ссылаясь на то, что Геракл все рассказал. Сын Ассарака уступил уговорам Меропа, и не стал больше мучать охотницу из Калидона. Следующим призвали Итиса. Тот поведал, как, едва получив от стражников донесение об огнях на берегу, сразу же направился к Кизику, как затем втроем с Амасисом приняли решение атаковать. Когда же ему стало известно о гибели царя, он послал одного из воинов во дворец сообщить о случившемся Клите. Этого воина долго искать не пришлось. Он был здесь же, вместе со всеми скорбящими.
Из его слов выяснилось, что поднимался к спальне Клиты он не один, а со служившей во дворце рабыней. Та постучала в дверь и, когда царица откликнулась, воин передал ей ужасную новость. Из-за двери последовал ответ неожиданно спокойным голосом. Он уже уходил, в то время как рабыня еще оставалась наверху и, кажется, спрашивала Клиту, не помочь ли ей одеться.
За рабыней пришлось посылать в город. По всему выходило, что она общалась с Клитой последней. Она подтвердила, что действительно предлагала помочь хозяйке одеться, но по ее словам та отказалась от помощи. Потом, когда та долго не выходила и не отзывалась на стук, служанка вышла под окно в сад посмотреть горит ли у нее свет. И вот там она увидела висящую на ставне Клиту. Очевидно, дочь Меропа, узнав о смерти мужа, решила, что дальше жить ей незачем.
Услышав рассказ рабыни, в разговор через Орфея вступил Геракл. Он был возмущен, как можно было в такой ситуации оставить Клиту одну. Если она не открывала, то по крайней мере следовало стоять у двери и внимательно слушать. Этих приготовлений к самоубийству нельзя было бы тогда не заметить. Ведь даже сразу после того, как она выпрыгнула из окна, ее еще можно было спасти. Рабыня, поняв, что ее хотят обвинить в смерти госпожи, расплакалась, и ее увели обратно. Безусловно, она была неправа, но и подозревать ее в злом умысле тоже не было никакой причины.
Мероп предложил закончить на этом бесполезное расследование, но по-прежнему недоверчиво смотревший на предводителя аргонавтов Лаомедонт настаивал на том, что нужно осмотреть тело Клиты. Сам прорицатель и его супруга от этого отказались. Тогда разрезать ночной хитон покойной сестры взялась Арисба. Амасис помог ей. Осмотр тела ничего не дал. Никаких следов насилия на нем обнаружить не удалось. Клиту в ее решении покончить с жизнью не неволил никто.
Когда последние сомнения в этом отпали, Амасис распорядился готовить гробницу. Курганы предыдущих царей находились к западу от поселения, вместе с погребениями простых долонов. Но гробницу Кизика и Клиты решено было в память о злополучной битве устроить на востоке. Сначала думали воздвигнуть ее прямо на том месте, где лежали тела, но потом вспомнили, что в сильную бурю туда могут докатываться волны. Тогда обратили внимание на возвышенности, уходившие уже немного за перешеек к востоку. Это место действительно оказалось подходящим. Туда свезли большие обтесанные камни, из которых в два дня сложили комнату. На третий все засыпали сверху землей. В склеп внесли ложе, на которое с молитвой и возлиянием вина положили царя с царицей, укрыв сверху шерстяным покрывалом. Кизику принесли его доспехи и меч, Клите сшитое для нее некогда Арисбой платье. Еще хотели положить вместе с ней недавний подарок отца – золотого коня на крыльях, но, обыскав весь дворец и по настоянию Лаомедонта даже Арго, его нигде не могли найти. Опросили всех слуг – из них никто тоже ничего не знал.
