– Аталанта, нельзя, – тихо сказал ей Геракл. Он пытался ее поднять, поддерживая под руки. – К тебе подошел Лаомедонт.
– Не надо, – успокоил предводителя сын Ассарака и сам присел к калидонянке. – Неужто она не заслужила немного и посидеть в это утро? Слушай же, о охотница, не только Перкота, вся Троада в любой беде будет тебе пристанищем, а дом троянских царей – твоим домом.
К Мелеагру подошел Амасис и через Орфея нарек того своим братом. Все долоны один за одним в праздничном веселье пожимали героям руки. Теперь все они, вплоть до самого последнего стражника, понимали, что вовсе не из пустого упорства наматывала эта женщина круги вокруг частокола. И печаль Аталанты развеялась. Она видела, что принесла людям праздник. В убийстве она больше себя не винила, и к полудню уже выучила несколько веселых долонских песен. Но теперь охотница с волнением думала о другом: ее глаза то и дело находили в толпе Мелеагра, и оторвать от него взгляд ей было все трудней и трудней.
Когда аргонавты останавливались в каком-либо месте на ночь, они ложились спать где прийдется на земле, накрывшись теплыми покрывалами. Но в этот раз после злополучной битвы, в которой погиб Кизик, стало ясно, что они задерживаются у долонов. Потому Геракл решил, как, например, уже раньше на Саоне, поставить палатки, одну из которых делили еще с Иолка Мелеагр с Аталантой. В эту ночь Аталанта решила не ложиться вместе со своим калидонским другом, дабы не уступить страсти, о которой позже можно было бы пожалеть. Ничего ему не сказав, она устроилась под ясным небом где-то на самом краю лагеря, который по окончании празднества перенесли на прежнее место ближе к Арго. За эти дни, проведенные у долонов, охотница очень многое пережила, и теперь, когда вроде бы все разрешалось и успокаивалось, она уснула – думать о Мелеагре она была уже не силах.
Мелеагра же, напротив, не брал сон. Он вовсе не беспокоился о том, где Аталанта, – он знал, что она где-то рядом. Но вот, почему она покинула его в ту ночь, в которую, казалось бы, им надлежит быть вместе как ни в какую другую? Он понимал, что искать ее сейчас бесполезно: любая его попытка заговорить с ней оттолкнула бы ее еще больше. Вместо этого калидонянин решил попробовать найти Меропа в надежде, что мудрый прорицатель подскажет ему как склонить на свою сторону непокорное сердце охотницы. Амасис, разумеется, предложил отцу покойной царицы место во дворце, но тот пожелал ночевать ближе к аргонавтам, в троянском лагере. Прийдя туда и отыскав палатку перкосийца, Мелеагр позвал его.
– Заходи! – ответили тихо из-за открытого полога. В палатке горел масляный светильник. Одинокий прорицатель не спал.
– Здравствуй, Мероп, – сказал, входя, калидонянин. – Я ищу твоего совета.
– Привет тебе, Мелеагр! Располагайся. Я знаю, с чем ты пришел.
– Аталанта… Между нами…, – смутился и замялся обычно немногословный Мелеагр.
– Не утруждай себя, – прервал его прорицатель. – Кому ведомо будущее, прошлое ведомо и подавно.
– Так может ты тогда скажешь сразу, что мне делать?
– Нет.
– Почему?
– Потому что сделать нельзя ничего.
– Как ничего? – возмутился калидонец. – Но я ведь люблю ее!
– Я знаю и понимаю тебя. Самое печальное, что и Аталанта тоже тебя любит.
– И, тем не менее, ничего нельзя изменить?
Мероп помотал лысой головой и сказал в ответ:
– Ты ведь охотник, и должен знать, что две даже очень близкие тропы могут разделять непролазные дебри.
– Да, конечно, – не мог уняться Мелеагр, – но я могу вооружиться топором, и тогда никакие дебри мне не страшны.
– Хорошо, я верю, что с дебрями ты справишься. Ну а что если между ними высоченная скала?
На это охотнику было нечего ответить.
– Послушай, Мелеагр, я мог бы немного тебя обнадежить, но ты должен постараться правильно меня понять.
– Я постараюсь, Мероп.
– Тогда слушай: через дебри ведь тоже иной раз бывают проложены узенькие тропинки. Так же и самые высоченные горы иной раз расступаются, давая нам, людям, возможность перейти себя. Ты можешь искать эти проходы. Возможно, боги что-то уготовили вам. Не исключено, что что-то ускользает от моего взора. Но вот что можно сказать наверняка, так это то, что тропинки, разделенные скалой, где повыше, где пониже, должны сойтись вдалеке. Ведь самая длинная гора не тянется бесконечно. Самое главное, Мелеагр, что сколь бы высока ни была гора между тобой и Аталантой, ты должен понимать, что ее основание заложил ты сам. Понимаешь, о чем я?
– Да, – опустив голову, сказал Мелеагр.
– Я искренне этому рад. Тогда иди и молись богам. Надежда не должна тебя покидать.
– Смотри-ка, здесь уже успели укорениться травинки, – сказал Геракл Иолаю. Спустя несколько дней после памятного праздника они пошли вдвоем немного пройтись и забрались к гробнице Кизика и Клиты.
– Хм, и вправду! Быстро же занимается новая жизнь после дождя, – ответил сын Электриона и Анаксо. Эти родители, кстати сказать, едва ли теперь узнали бы свое юное дитя – Иолай отрастил за время похода длинные волосы и носил их схваченными сзади зеленой лентой наподобие хвоста.
