В конце концов, на четвертый день решили об этом забыть и предаться застолью, намечавшемуся как будто бы вечером. Аргонавтов и троянцев попросили переместить их лагерь от моря ближе к городу. Поднялась неимоверная суета. Встречая на пути своего соплеменника или проходя мимо лагеря, каждый из долонов по-своему выражал сомнение в том, что застолье будет готово к вечеру: «успеем ли разлить вино?», «сжарится ли до заката мясо?», «испечется ли в моей печке хлеб?» – такие возгласы были слышны повсюду. При этом ни разливать вино, ни жарить мясо, ни печь хлеб никто и не думал начинать засветло, все только нагнетали напряжение. Спать, видимо, совсем не собирались, потому что и по темноте продолжали сновать туда и сюда. Кое-где на руках у матерей кричали маленькие дети. Все словно чего-то ожидали.
Аргонавты пытались выпытать у Меропа, что же им предстоит увидеть. Он говорил лишь то, что из-за этого обычая он проникся таким уважением к долонам, что выдал свою дочь замуж за их царя. Правда, ему тогда было невдомек, что настанет день, когда ему самому прийдется справить этот обычай по своей любимой Клите.
Признаки приготовления пищи появились где-то к полуночи, когда зажгли костры и принялись жарить на них свиней. Чуть позже на расстеленные полосами перед городскими воротами ткани начали раскладывать сыр и хлеб. Еще позже, когда начала заниматься заря, люди стали выносить собственные подушки и чаши для вина. Гостей – и аргонавтов, и троянцев – Амасис велел обеспечить подушками и сосудами из царских запасов. Меж тем, какие-то огни виднелись и у моря. Арг заволновался, как бы не причинили его детищу какого-нибудь вреда, но огни быстро исчезли. На фоне светлеющего неба на берегу показалась какая-то бесформенная куча, которой, самое главное, не было раньше.
К Орфею подошли двое долонов и стали просить поговорить с Аталантой и Мелеагром. Кифаред нашел обоих калидонцев.
– Нам нужно, – сказали долоны, – чтобы они одели доспехи и шлемы и последовали за нами.
Сын Эагра перевел просьбу гостепреимцев.
– Зачем? Я наказала себя сама так, как ни один другой человек меня не накажет, – спросила, не задумываясь, Аталанта и кивнула в сторону Мелеагра. – А он вообще ни чем не виноват. Они что, требуют нашей жертвы?
– Клянутся, что нет, – ответил, переспросив у долонов, Орфей. – Вы им нужны потому, что лучше всех владеете копьями.
Аталанта взглянула в глаза двоим подосланным к ней местным жителям. Их умоляющие лица, похоже, не лгали.
– Что ж, хорошо, – сказала охотница, – мы пойдем если с нами будут еще пятеро аргонавтов. Да, Мелеагр?
– Да! – подтвердил сутуловатый калидонец.
– Они будут близко, но все же не с вами, – ответили через Орфея долоны, после чего Аталанта окончательно согласилась. Геракл отрядил четверых сотоварищей, которым надлежало одеть доспех и вслед за несостоявшейся четой калидонян, и за ним самим отправиться вместе с двумя долонами. Увидев, однако, среди сопровождающих Линкея, те, зная о его чудесном зрении, попросили не выдавать раньше времени увиденного калидонянам. Линкей был вынужден дать обещание, но для себя решил, что поможет друзьям в том случае, если им будет угрожать реальная опасность.
Итак, Геракла, Линкея, двух сыновей Борея, Ясона, а так же Мелеагра с Аталантой вывели вперед всех накрытых яствами рядов. Там уже стоял отряд долонов, вооруженных копьями с тупыми деревянными наконечниками. Такие же копья были выданы аргонавтам. Было еще очень темно, заря едва занималась. Вокруг горели четыре факела на длинных, воткнутых в землю подставках. Воины сидели на земле словно в ожидании боя.
Когда облака на востоке уже очень сильно порозовели, с берега послышался какой-то гул. Аталанте показалось, что бесформенная куча пришла в движение. У нее будто бы появились руки и даже ноги. Наконец, куча нечеловеческим голосом заревела. Воины насторожились.
– Линкей, что это? – спросили его аргонавты, но он сам обомлел от ужаса:
– Я не знаю…, – проговорил сын Афарея с дрожью в голосе, – мне не видно против яркого света.
– Не может быть! – не оставляла его Аталанта. – Говори!
– Я, честно, не вижу!
Чудовище ростом в пол городской стены, между тем, приближалось. Был виден только его беспорядочно машущий руками силуэт. Тут кто-то из долонов дрогнул и стал призывать товарищей к бегству. Этот призыв поняли и Зет с Калаидом и стали, пока не поздно, увлекать остальных.
– Бежим, они говорят, это гигант, – прокричал старший сын Борея, – одно из тех страшилищ, с которыми бился Зевс!
Но Аталанта, как и ее всегдашний спутник Мелеагр, не думала отступать.
– Так разве он не всех их победил? – спросила она.
– Не знаю, но говорят, это он!
Охотница обернулась. И долоны, и аргонавты бросились бежать.
– Бежите? Так хоть оставьте мне оружие! – крикнула калидонянка. – Мелеагр, хоть ты со мной?
– Я с тобой, моя Аталанта! – ответил он, сжимая по копью в каждой руке. Принадлежавшие же беглецам копья были все брошены наземь. Кто-то из них на мгновение вернулся и всучил охотнице лук и колчан. Гигант уже подошел на выстрел, и калидонянка не преминула этим воспользоваться.
