– Кто бы ты ни был, – заклинала она чудовище, – тебе не устоять против нас пока мы вместе! Слышишь, не устоять!
С этими словами она точно пустила стрелу ему в шею, но стрела со звоном отскочила. Следующая стрела вонзилась в руку, но как будто не причинила никакой боли. Чудовище было теперь совсем близко и уже не беспорядочно, а вполне зряче пыталось достать беспалыми ладонями не испугавшихся его людей. Пятясь назад и понимая безнадежность своего положения Аталанта и Мелеагр, метали в него копья, но они отскакивали и хрустели под ногами гиганта. Казалось уже, вот-вот он ударит кого-то из двоих калидонян рукой. Они стояли уже почти плечом к плечу, готовясь вместе принять смерть, когда сзади них зажегся удивительно яркий луч света. Он пронзил страшное исчадие тьмы. Этот удар оказался для него чувствительным – свет для него был страшнее меди. Гигант завопил, взметнул руки кверху и как будто бы пошатнулся. Луч, между тем, все не иссякал и, наконец, поджог страшное клубящееся темными клубами тело. Появился огонь, а затем с шумом полетели искры.
– Велик, друзья, наш бог Аполлон! – послышался сзади со стены громкий голос говорившего по-фракийски Меропа. – Его свет побеждает всякого, кто восстает против него! Слава не испугавшимся тьмы: несравненной Аталанте и мощному Мелеагру! Мы верим, в вас, о Кизик и Клита, верим, что так же, как эти двое ахейцев вы не потеряли надежды и будете спасены нашим богом! Итак, несмотря на неожиданно раннюю смерть вашего, о долоны, царя и моей дочери, вашей же царицы, свет снова победил тьму. Я возливаю это вино во имя продолжающейся под сенью света жизни!
Прорицатель наклонил свой кубок и вино потекло длинной тонкой струйкой прямо со стены на землю. Когда оно вылилось все без остатка, Мероп сказал:
– А теперь, друзья, – долоны, троянцы, аргонавты, – да начнется же праздник!
Несколько тысяч собравшихся у стены долонов подняли восторженный крик. Виночерпии начали обносить ряды изголодавшихся с ночи людей сладким пьянящим напитком.
До этого момента Аталанта с Мелеагром не понимали, что происходит. Потом они всерьез признались, что чувствовали себя как будто во сне – с таким искусством было обставлено это представление. Едва перкосиец начал говорить, они обернулись назад. На стене они увидели огромную, натертую до блеска медную тарелку. Отраженный именно ею луч света погубил чудовище. Затем двое калидонян услышали крик сзади:
– Берегись!
Они еле успели отбежать – медную пластинку из головы чудовища не удержали, и она упала на землю. В стороне лежала его «шкура» – огромный мешок из черной ткани с застежкой. Передвигалось чудовище на высокой с большими колесами повозке, приводимой в движение толкающими ее людьми. Они же создавали и устрашающий рев. Стоило кому-либо из двоих забежать чудовищу в тыл, как тайна долонского гиганта была бы раскрыта раньше времени.
В воздухе пахло паленой шерстью. Геракл с Ясоном принесли Аталанте и Мелеагру по кубку вина.
– Где Орфей? – в радостном волнении спросила охотница. – Я хочу знать, о чем говорил Мероп.
Вдруг она поймала взгляд калидонянина. Он смотрел на нее с такой юношеской надеждой, какой она не видела в нем очень давно, еще с тех пор, как жила в лесу. Ее сердце едва не дрогнуло в этот момент. «Неужели, – думала она, – это чувство может вернуться?» Она поняла, что была больше, чем просто благодарна Мелеагру за то, что тот единственным из мужчин противостал вместе с ней долонскому гиганту. Но все же что-то по-прежнему мешало ей ответить взаимным движением души.
– Спасибо, что не бросил меня, – сказала Аталанта, исподлобья глядя на сутуловатого охотника и поднимая кубок.
– За вас, друзья, за вашу победу! – возгласил Геракл, и все пригубили вина.
Тем временем, к победителям уже летел едва спустившийся со стены Мероп с семейством.
– Ну-ка, примите-ка у нее кубок, друзья, – распорядился прорицатель. Охотница протянула почти полный вина сосуд Ясону. – Ты ведь теперь, Аталанта, мне все равно, что дочь, понимаешь?
– Но ведь я…, – попыталась возразить калидонянка. Для нее это было тем более неожиданно, что она и собственного-то отца никогда не видела. Но преданность этому еще вчера едва знакомому человеку возникла вдруг как фигура гиганта на алеющем горизонте. Аталанта и вправду даже немного испугалась.
– Никаких «но». Не вини себя больше, – с этими словами маленький перкосиец, смотревший на охотницу снизу вверх, обнял ее. Она ответила тем, что прижала его голову к груди, правда, даже не нагнувшись, и ошалевшими глазами смотрела поверх на его супругу и старшую дочь.
– Я знаю, – сказал снова Мероп, разъяв ее некрепкое объятие, – ты, конечно, не пожелаешь остаться у нас, но, как бы там ни было, в нашем доме тебе всегда рады. Правда, Этилла?
– Да! – выступила теперь к Аталанте супруга прорицателя.
– А я буду всюду рассказывать и гордиться тем, что у меня есть такая сестра, – сказала Арисба. «Боги, – подумала охотница, – как же она похожа на Клиту». У нее сдавило горло от слез и обилия чувств, она совершенно не могла говорить. В ногах силы вдруг тоже пропали, и она села на землю.
