– Наши люди ждать вас, – повторила женщина и, поклонившись прорицателю, развернулась и, постоянно оглядываясь, пошла по направлению к дому.
Еще во время разговора вокруг прорицателя начала собираться толпа из обитателей троянского лагеря, которую, надо сказать, посланница оглядывала с нескрываемым страхом. Но важность сообщения, которое она принесла на равнину, не позволяла уйти, не договорив. Троянцы перешептывались между собой – те, кто подошел не сразу, не до конца понимали, о чем идет речь. Аргонавты пока только наблюдали за происходящим. Только Пелей рискнул приблизиться к Меропу, говорившему с посланницей землеродных. Но стоило ей немного удалиться, как прорицателя окружили так же и ахейские гости.
– Знаешь ли ты, на что ты согласился, Мероп? – строго спросил молодой сын троянского царя.
– Не кипятись, Лаомедонт. Во-первых, участие в этой жертве абсолютно добровольное…, – начал отвечать прорицатель, но Лаомедонт перебил его:
– Но ты ответил за всех «мы», не так ли?
– Я ответил «мы», потому что знаю, что со мной точно пойдут Этилла и Арисба.
Стоявшая рядом с мужем Этилла прижалась к нему еще сильнее, а вот упоминание имени Арисбы привело Лаомедонта в ярость.
– Арисба – моя жена, и она никуда не пойдет! Мероп, разве ты не понимаешь, что это ловушка? Они захватят нас, а потом будут требовать с отца выкуп.
– Быть может, ты позволишь мне объяснить происходящее нашим друзьям аргонавтам? Твой гнев, вероятно, большинству из них невдомек.
– Хорошо объясняй. Но мои люди завтра же отправляются назад в Иллион.
– Друзья аргонавты, – перешел Мероп на ахейский, – к нам приходила посланница от землеродных, что живут на Диндиме. Она сказала, что они видели все, что у нас произошло и из сочувствия к нам приглашают на совместное жертвоприношение. Во второй рассвет их люди будут ждать нас у леса.
– Если бы мы могли взять с собой оружие, мы выведали бы все их тропы и перебили бы их всех! – выкрикнул сзади Ид.
– Вот только если ради этого и стоит принять ее предложение! – поддержал Лаомедонт мессенца.
– Даже не думайте! – предостерег молодых Пелей. – Поверьте мне, друзья. Мне довелось воевать с подобным племенем. Если мы с недобрыми намерениями зайдем далеко на гору, то все там на горе и останемся. Они наверняка будут готовы к нападению, а мы не будем знать, какого отпора ждать от них. Я думаю, последовать их мирному и искреннему предложению совсем не опасно. Раз они пригласили нас, то вряд ли они нас тронут. А если с нами пойдут и женщины, это только уменьшит их подозрения.
Эти выстраданные горьким опытом слова сына Эака заставили народ задуматься. Собравшаяся вокруг Меропа толпа на время рассредоточилась среди палаток. Тут появился Амасис вместе с Итисом, Пейром и еще несколькими долонами – с городской стены, разумеется, не могли не заметить приближение посланницы с Диндима. Тогда снова собрался большой сход, и все сообща стали думать, как бы сделать так, чтобы принять участие в жертвоприношении и вместе с тем наилучшим образом себя обезопасить. Лаомедонт настаивал на том, что необходимо припрятать под одеждой оружие и непременно подниматься на гору в доспехах. Пелей снова возражал, называя эту меру мнимой: с оружием или без оружия, окажись процессия среди леса на достаточной высоте, им не составит труда при желании ее перебить. Его поддерживал опытный воин Пейр и Геракл: он-то хорошо помнил как сам бил попавшего в засаду до зубов вооруженного врага. Старый долон, фактически повторив замечание Пелея, добавил еще, что лучшей защитой было бы как раз наоборот – показать свою слабость и отсутствие каких-либо воинственных намерений. Ид не нашел ничего лучше, чем предложить поставить первым в длинной веренице вслед за проводниками из горного племени своего брата Линкея – тот, мол, видит все сквозь деревья. На это Пелей возразил, что две-три лишние пары таких всевидящих глаз на линкеевой голове, возможно, и спасли бы его самого, но никак не процессию из сотни человек. Недоверчивый Амасис выражал сомнение в том, что землеродные действительно хотят совершить совместные жертвоприношения. Такого ведь раньше никогда не бывало. Скорее всего, говорил он, за этим предложением они скрывают что-то другое: если не перебить всю процессию, то, к примеру, ограбить лагеря гостей. На это Мероп отвечал, что и горе, случившееся в стране долонов, – одновременная гибель и царя, и царицы, – не случалось никогда раньше. Без сомнения, оно понятно любому человеку независимо от того, живет ли он на горе или на равнине. И уж если эти люди проявили к нам участие, надо принять знак их внимания. Если же они совершат какой-нибудь неблаговидный поступок, о котором говорит Амасис, защитой нам послужит Аполлон, который покровительствует не только городам, но и находящимся в путешествии людям. С нашей стороны ведь не будет никакой неправды. Аталанта с Мелеагром поддержали Меропа и так же взяли сторону Пелея. Охотница была готова расстаться с копьем, которое было при ней, как известно, даже на пирах. Это стало вызовом для многих.
