– Скажи, Мопс, ты понимаешь, что нам нельзя погибнуть? – спросил предводитель. – Вот просто нельзя и все. Как говорил Мероп, мы должны верить в помощь богов после смерти, но большинство из нас еще так молодо! Нам всем назначено еще так много дел в этом мире, что мы не можем без надобности подвергать опасности свои жизни.
– Понимаю, коль скоро я один из вас и разделю вашу участь, какой бы она ни была, – ответил птицегадатель снова с усмешкой. Излишняя серьезность друга несколько претила ему.
– Что здесь происходит? – поинтересовался Пелей, который, увидев вдалеке группу товарищей, решил к ней присоединиться.
– Мы нашли спящего Геракла, – загадочно сказал Мопс, – а вместе с ним доказательство тому, что боги благоволят восхождению на Диндим.
Сын Эака вопросительно посмотрел на предводителя.
– Каких же все-таки негодных людишек понабрали мы с тобой в поход, а Пелей? – вставая с земли, шутливо обратился Геракл к вновь пришедшему другу. – Они нашли меня спящим, это верно. Допустим, Мопс увидел тут… Ах жалко, что Навплия нет рядом – он бы подсказал, как называется эта птица, которая прилетает в Египет раз в пятьсот лет. Ну, не важно… Допустим, они увидели тут эту птицу. И, конечно, увидевшему ее восхождение на кишащий дикарями Диндим – это как раз плюнуть… Но, коль все так ясно, зачем же меня будить, а?
– Ну и предводитель у нас тоже хорош! – говорил сквозь смех Мопс. – Ругается на нас спросонья, даже не разобрав, в чем дело.
Дружеская перепалка повеселила всех собравшихся.
– Ну а если серьезно, – сказал Геракл, – я тоже принял решение идти на Диндим. Так что, Пелей, временно отдаюсь твоей власти.
Предводитель протянул выходцу с Эгины руку.
– Да помогут нам боги! – сказал тот, протянув руку в ответ.
– Да помогут нам боги! – вторили ему хором стоявшие вокруг аргонавты.
Боги в самом деле не оставили аргонавтов. День восхождения выдался солнечным, но не жарким и в меру ветреным, так что идти было приятно и, особенно поначалу, совсем не тяжело. Вверх через лес поднималась достаточно пологая тропа. Амасису она была до какого-то момента известна по двум неудачным попыткам покорить землеродных. Дальше лес сильно сгущался, и вот тут землеродные и били долонов. Колючие заросли вместе с высокими ясенями и тополями, в ветвях которых можно было до времени скрываться, служили прекрасной защитой их жилищам. Вот и сейчас Линкей то и дело находил взглядом в ветвях незаметных обычному глазу охранявших тропу вооруженных людей.
Дальше возглавляемая Пелеем процессия вышла на ровное место. Леса здесь не было, за то высотой по грудь стояла прошлогодняя сухая трава. Кое-где она полегла от дождей и ветра, но во многих местах еще держалась ровно. Сквозь нее пробивалась молодая весенняя поросль. Луг этот, судя по всему, никогда не косили, чтобы затруднить по нему проход. Ко всеобщему удивлению впереди показался вовсе не маленький водоем. Очевидно, это было озеро, представлявшее для горного племени великолепный запас чистейшей родниковой воды. Такой роскоши, – заметил Пелей, – кентавры были лишены.
Озеро было узким и длинным. Процессия огибала его по пологому берегу справа. Тропа, в этом месте достаточно широкая, шла вдоль самой воды. Все пользовались случаем и наполняли фляги, потому что понимали, что впереди предстоит серьезный подъем – с другой стороны возвышалась равномерно покрытая деревьями одна из трех вершин Диндима. В этом самом месте птицегадатель Мопс остановился, высмотрел Геракла и пропустил вперед всех шедших между ними людей.
– Вот гляди, – сказал он сыну Амфитриона, – на том берегу наверняка и живут твои зимородки. Понаблюдай.
Действительно, через какое-то время предводитель увидел красногрудого красавца. Тот выглянул из норки, спрятанной за выступавшим из глиняной толщи корнем дерева, осмотревшись, сиганул вниз и полетел прямо-прямо, как и рассказывал Мопс, пока не сел на ветку одинокого молодого нагнувшегося над водой дерева, мимо которого как раз проходили Геракл вместе с птицегадателем. Прочирикав что-то на своем птичьем языке, он стал внимательно высматривать добычу в воде.
– Видишь, какой хитрый, – улыбнулся лапиф. – Это он тут рыбу поджидает. Где зимородки, там всегда и рыба.
Геракл ничего не отвечал. От ветра гладь озера слегка рябило, и предводитель был занят тем, что любовался, как в этой ряби играли солнечные лучи. Правоту Мопса насчет рыбы он не мог для себя не отметить – небольшие косяки блестевших серебренными бочками юрких, проворных, но пугливых созданий то и дело встречались на мелководье. За ними и вел охоту здешний зимородок.
