Трудно сказать, насколько это ему удалось, потому что в это же самое время на вершине Диндима начало твориться нечто странное. Никто не понял как, там появилась одна никому не знакомая, но очень молодая девушка, – больше шестнадцати ей не дал никто. Она была одета в однотонный белый с едва заметной голубизной длинный плащ, голову покрывал капюшон. Землеродные не обратили на нее внимания, так как по ее одежде было понятно, что она не с ними. А вот их гостей появление незнакомки привело в замешательство. Люди смотрели на нее и перешептывались, в то время как она, хотя пока и прятала от солнца лицо, но вела себя вполне непринужденно и одаривала улыбкой всякого, на кого только обращала свой взгляд. Первой она подошла к Гераклу и сказала:
– Как же всем нам повезло! Сегодня такое ясное небо.
Этот бойкий девичий голос Геракл явно уже где-то слышал, и даже не где-то – он совершенно точно знал, где. «Уж не Афина ли ты?» – подумал он. Слишком таинственным было ее появление. Это могла быть только богиня. Но неужели она решила явиться вот так вот, всем сразу, – не мог поверить предводитель? Его сердце учащенно забилось.
– Да… в самом деле… – ответил он, немного замешкавшись. Девушке этот ответ был по-видимому не так уж и важен. Геракл стал глазами искать Арга и, как нашел, незамедлительно устремился к нему. «Она это или нет?» – спрашивали вполголоса друг друга предводитель и мастер. За девушкой, которая направилась к Гарпалике, они наблюдали теперь вместе. Землеродные как раз начали приводить на гору своих жертвенных животных. Именно на них постоянно указывала девушка, разговаривая с предводительницей землеродных. Та была в сильном недоумении: девушка в равнинной одежде хорошо говорила на их языке, и, к тому же, предлагала увести овец, которые по ее мнению вовсе были не нужны. Гарпалика никак не поддавалась на малопонятные ей уговоры. Овец затаскивали на гору все новых и привязывали к стволам и веткам деревьев.
– Кто это? – спросил, указывая на девушку, подошедший с двумя троянцами к Гераклу и Аргу Лаомедонт. Он считал своим долгом во всем разобраться и заметил, что именно эти двое, вероятно, о чем-то догадываются.
– Это? – ответил Геракл. – Да так… Не знаю.
– Так знаешь или нет? – решил надавить на предводителя аргонавтов царский сын, почувствовав в нем неуверенность.
– Да сказал же, что не знаю, – повторил сын Амфитриона, глядя Лаомендонту прямо в глаза. Геракл был в сложном положении – ведь богиня не наказывала ему свидетельствовать о себе на каждом углу. Потому он заводил о ней речь лишь тогда, когда считал нужным.
– Ну, смотри.., – пригрозил он Гераклу, а потом скомандовал своим воинам: – Пойдемте!
Вместе с ними Лаомедонт пошел прямиком к девушке, которая все еще была занята разговором с Гарпаликой около жертвенника. Втроем они подошли к ней сзади. Предводительница землеродных отвлеклась от разговора и посмотрела на троянцев через плечо незнакомки, дотронувшись до которого, сын Ассарака хотел обратить на себя ее, незнакомки, внимание. Он ожидал коснуться согретой телесным теплом ткани, но ладонь к его изумлению легла на холодный металл. При этом глазами он совершенно точно видел на незнакомке тонкотканную шерсть, до которой еще оставалось некоторое расстояние, но невидимый доспех не пускал его руку дальше. Пока троянцы пытались разобрать, что же происходит, девушка обернулась, чем заставила их отпрянуть. Она в самом деле оказалась той самой девой со щитом, которую Геракл впервые встретил на отроге Геликона. Ее доспех и поднятый с лица шлем ярко сияли, правую руку с притянутым к ней круглым щитом она держала на груди. Цвет глаз не оставлял сомнений в ее имени.
– Афина! – сказал Геракл, с нескрываемым восторгом подбегая к ней.
Богиня расстегнула ремни, на которых крепился к ее руке щит, сняла его и поставила на землю, прислонив к камням жертвенника.
– Да, это я, – ответила дева, протягивая сыну Амфитриона обе руки. Они поприветствовали друг друга так же, как Гарпалика с Меропом. – Я рада, что, наконец, могу говорить не только с тобой, но и с твоими друзьями.
– Так значит ты и вправду – не сон? – спросил подошедший вслед за Гераклом Арг.
– Нет, – улыбнулась Афина шире обычного, – если я могу являться во сне, это не значит, что я – сон. И твой Арго обрел жизнь только потому, что на самом деле никогда сном и не был, хоть ты его тоже впервые увидел, когда спал у себя дома в Фиваиде.
– Удивительно… Теперь я все это знаю, но тогда в Иолке я просто прилаживал друг к другу доски так, как меня научил мой отец и так, как я успел научиться сам, – сказав это, мастер сделал еще один неуверенный шаг вперед. – Афина, могу ли я тоже коснуться твоих рук?
– Конечно, Арг! – сказала богиня. Геракл освободил мастеру место. Тот протянул Афине свои ладони и, лишь только коснувшись их и ощутив в них человеческую плоть, он обернул к товарищам совершенно обезумевшее лицо и едва сдерживаясь, чтобы не крикнуть, сказал:
– Люди, она живая!
