– Это, друзья, был мой Аполлон, – сказала она. – Мне скоро нужно идти, но прежде, чем я уйду, прошу вас, вспомните еще раз обо всем, что я вам говорила. И, главное, не бойтесь принимать решения. Вы спросите меня, какие? Но нет смысла утруждать себя: те, в чьих головах и сердцах решения уже созрели, сами об этом знают. Так ведь, Амасис?
Афина подошла к нему и подняла с земли откатившийся к нему щит. Царь долонов ничего не ответил, а только застенчиво улыбнулся. Его мечта не простиралась так далеко, как у многих. Она была скромной, и, главное, была совсем рядом.
– Что ж, – продолжила дева, глядя на него незабываемой, безбрежной синевой своих глаз, – я вижу, твое решение и впрямь почти готово. Я не буду смущать тебя своим присутствием. Объяви же его всем. Счастливо вам, друзья!
Тут из-за деревьев появилась запряженная парой коней белая колесница. Афина встала в нее, помахала на прощание рукой и легонько хлестнула коней вожжами. Колесница взмыла сначала вверх выше деревьев, потом ринулась с горы вниз, и больше в этот день ее никто не видел.
В толпе же собравшихся на вершине Диндима послышались движения и вздохи. Амасис разулся – он боялся примять красно-белый цветочный ковер – и преисполненный решимости вышел на место Афины. Фиговое дерево, выросшее из стрелы Аполлона тоже оставалось на месте. Царь долонов стоял теперь под ним. Он не сомневался, что раз дерево не пропало с исчезновением щитоносной богини, то все, что он сейчас скажет, все поймут так же, как и тогда, когда Афина была с ними.
– О Гарпалика! – возгласил он уверенно и проникновенно, по-фракийски обращаясь к предводительнице землеродных. – Стоя у священного дерева нашей обшей богини, я прошу тебя… Будь моей женой!
Однако чары щитоносной богини пропали вместе с нею самой. Женщины из землеродного племени недоуменно переговаривались, гадая, что же сказал их предводительнице царь долонов. В его племени, равно, как и в троянском, тоже не знали, чего ожидать. Аргонавты передавали друг другу переводы Орфея, Зета и Калаида.
Но чистая правда, что взгляды иной раз говорят куда больше, чем речи. Кто сумел прочитать взгляды, прекрасно все понял, так же как Гарпалика, знавшая по-фракийски лишь отдельные слова, прекрасно поняла Амасиса. Она сняла с головы золотую диадему, отдав ее подругам, распустила свои пышные волосы, тоже разулась и направила шаги к царю долонов. Несмотря на то, что ее платье прекрасно подчеркивало и тонкую талию, и округлость бедра, ее поступь оказалась на удивление неженской. Несуразно широкие босые стопы сильно обращали на себя внимание. Ветер закрыл ей лицо, растрепав волосы, и, стоя уже рядом с Амасисом, она поправила их. Кисть ее руки оказалась тоже большой, почти как у мужчины, – эта женщина была скроена из крупных, пухловатых и, как казалось многим, от части даже грубых форм. Но именно такой и видел ее царь долонов под звуки небесной музыки – с красивой обнаженной грудью, но несколько суровым лицом и именно этой мужеподобной походкой. В этих изъянах словно было что-то родное. Он нагнулся к ее ногам: между ними лежал большой осколок жертвенника, раздробленного выстрелом Аполлона. Амасис поднял его и отбросил в сторону. Встав и приблизившись к Гарпалике вплотную, он первым делом нашел ее руки. Их кисти сомкнулись сами собой, устремленные друг в друга глаза загорелись обоюдным желанием, и только тогда под крики всеобщего ликования губы слились в поцелуе.
Гераклу и Меропу было, о чем поговорить, когда они спустились на перешеек. Только здесь оба смогли вздохнуть, наконец, спокойно. Дело завершилось наилучшим образом. Оба удивлялись, как же никто не догадался о том, что долонам помимо царя нужна еще и царица. Оба были восхищены тем, как мудро все было устроено Афиной. Прорицатель поклялся не забывать ее в молитвах, а Геракл проникся теперь силой и мощью защитника троянской земли Аполлона. Мероп подозвал Лаомедонта. Было решено во исполнение воли богини, встретиться в Иллионе вместе с царем Ассараком, когда Арго пойдет по Геллеспонту в обратный путь.
Итак, со временем землеродные переняли многие обычаи равнины и стали помогать долонам осваивать гору. С непримиримой враждой между племенами было покончено. Еще очень долго юные жители этих мест слушали рассказы старших, как когда-то гостили у них аргонавты, и как стала в те дни новой царицей равнинного народа предводительница горного племени Гарпалика, темноволосая, несмотря ни на что, по-своему красивая женщина с небольшой родинкой на правой щеке. Их с Амасисом любовь выдержала многолетнее испытание во многом и потому, что скрепляло ее воспоминание обоих любящих о том, как однажды, в один и тот же день им в глаза посмотрела одновременно и сильная, и женственная богиня в доспехах и со щитом.
Глава 7.
