И Арго в самом деле пришлось отправиться в путь с новым предводителем. Он очень сожалел о Полифеме, Гиле и особенно о Геракле, рук которого он не чувствовал в последнем переходе по причине сломавшегося весла. Не только у корабля, у всех аргонавтов настроение было подавленное. С исчезновением сразу трех друзей померкло недавнее воодушевление от встречи с Афиной, и уж тем паче забылось предостережение перкоссийца Меропа о враждебном племени на берегу одного из заливов. Даже опытный Навплий, успевший в многочисленных плаваниях привыкнуть к неизбежным потерям товарищей, продолжал строго держаться берега и вспомнил об опасности, когда избежать ее было едва ли возможно.
Арго уже довольно далеко зашел в следующий залив. Его лесистые берега сужались, когда аргосец неожиданно снова приказал гребцам остановиться. Мастер опять переполошился, но и на этот раз напрасно – с кораблем все было в порядке. Навплий с Тифием вышли на верхнюю палубу и подступили к Ясону.
– Помнишь ли ты, о сын Эсона, что сказал нам Мероп? – спросил новоизбранного предводителя кормчий.
– Он говорил так много, – нерешительно ответил миний, – что всего и не упомнить.
«Геракл бы понял меня с полуслова,» – подумал про себя аргосец, страшно раздосадованный прежде всего своей собственной непростительной забывчивостью.
– Сейчас важно одно, – сказал он предводителю, – на второй день пути от Диндима в заливе мы должны встретить враждебное племя, погубившее плывших за Симплегады троянцев. Второй переход подходит к концу, и мы посреди залива. Что нам делать? Должны ли мы идти дальше или лучше все-таки повернуть вспять?
– Что если это вход в Босфор и путь к Симплегадам?
– Этого мы исключить не можем, Ясон. Мы с Тифием пришли к тебе, чтобы напомнить слова Меропа, потому что и сами их едва не забыли после всего, что случилось на Диндиме и на прошлой стоянке. Решение за тобой.
– К нам приближается какая-то лодка, – выкрикнул тут впередсмотрящий Линкей.
Все ринулись к носу корабля. В самом деле, откуда-то из глубины бухты в направлении Арго шла обыкновенная двухвесельная лодка с одним одетым только в штаны и обнаженным по пояс гребцом. Он был гладко выбрит, как почти все мужчины в этих краях. Коротко стриженные, но заметно вьющиеся волосы покрывали его голову. От природы сильно задранный нос и широко открытые глаза создавали впечатление приветливости и расположения. На обоих плечах у него виднелись какие-то странные и слишком уж одинаковые темные пятна. Они сразу напомнили аргонавтам клейма, которыми иногда метят рабов. Подплыв, человек с неизвестным никому из аргонавтов говором обратился к ним по-фракийски:
– Привет вам, о путешественники! Владыка этих мест, царь Амик просит вас не пренебречь его гостеприимством, а сойти на берег и отужинать с нами.
Странноватая, но все же родная речь тот час же привлекла Орфея.
– Спроси его, из какого он племени, – тихо сказал кифареду Ясон. – И не слышали ли они чего-нибудь о бебриках.
– Кто вы? Как называется ваше племя? – спросил сын Эагра одинокого гребца.
– Мы из племени скирмиадов, живущих по ту сторону горы Сарпедона. В прошлом году часть из нас решила выдвинуться к берегам южного моря и пересечь его.
– Известно ли вам что-либо о племени бебриков? – продолжал расспрашивать кифаред.
– Бебриков больше нет как свободных людей. Мы победили их в битве и заняли их землю. Они теперь прислуживают нам как рабы.
– Хм, о скирмиадах я слышал, они живут на западном берегу Аксинии, но говорит он уж как-то странно, – поделился своими сомнениями с Ясоном Орфей.
– К востоку от бореева царства, правильно? – уточнил сын Эсона.
– Да.
– Тогда проверь его. Спроси про Орифию.
– Ответь мне, – обратился снова Орфей во весь голос к одинокому гребцу, – из каких мест происходит супруга царя той страны, что лежит от Сарпедона по эту сторону, от вас к западу?
– Ты имеешь в виду супругу могущественного Борея? – спросил незнакомец.
– Да, именно ее.
– Я точно не знаю, как называются эти места и эти народы, но ходят слухи, что он выкрал ее где-то далеко за большим морем на западе.
Собравшиеся на верхней палубе аргонавты переглянулись. Незнакомец был осведомлен о восточнофракийских делах, и это внушало к нему определенное доверие. Решено было последовать за ним.
