– Но вот, послушай, что было дальше, – продолжал он. – Мы подошли к храму Кабиров. Он стоял над этой самой улицей точно как над саонской пристанью, слегка на возвышенности. У него улица разветвлялась: холм можно было обойти либо справа, либо слева. Недолго думая, мы с Эвридикой обошли его справа. Почему – я никак не могу взять в толк. Ведь на Саоне и повсюду во Фракии принято обходить алтари слева и класть дары на те из них, что оказываются по правую руку. Но поскольку храм Кабиров остался у нас теперь по левую руку, мы… просто миновали его. Потом я подумал, что это несправедливо, что храм, которому я отдал едва ли не лучшие годы жизни, следовало бы перестроить так, чтобы он лежал по правую руку, но тут все и закончилось…
– Ну что ж, по-моему, вполне явное указание.
– Да, ты прав. И знаешь, что я подумал? Раз уж мое дело, играя на кифаре, идти по этой самой правой стороне, я решил по возвращении домой устроить у нас школу. Надо ведь и передать кому-то свое мастерство, а заодно при подходящем случае и рассказать об Афине. Быть может, среди учеников найдутся те, кто придумает, как перенести все храмы с левой стороны на правую.
– Это прекрасная мысль, Орфей. Если мы дойдем до Колхиды и вернемся назад, от учеников у тебя не будет отбоя. Человек, который смог перенести все трудности похода и выказал себя порой более стойким, нежели предводитель…
– Ну это ты уж слишком, Геракл!
– Отнюдь! Вспомни Синтий… Благодаря тебе я теперь понимаю, что совершенно бестелесная и, на первый взгляд беспомощная музыка может быть настоящей силой. Так вот, такой человек, как ты заслуживает куда большего уважения, нежели тот, кто просто умеет искусно перебирать струны… Но все-таки я по-прежнему настаиваю: ты что-то забыл спросить у Афины. Вспомни наш разговор на Саонской горе.
– Ах ну конечно же! – вспомнил кифаред. – О Синтии. Впрочем, в твоей правоте я теперь почти не сомневаюсь.
– Но при следующем случае все же не забудь – это может быть интересно другим и… даже мне. Считай, что это приказ предводителя, – улыбнулся Геракл.
– И в высшей степени приятный приказ! – подхватил Орфей. – Я с радостью исполню его при первой же возможности.
К сожалению, Орфей лишь ненадолго развеселил предводителя. Но вины Орфея в этом, разумеется, не могло быть – просто у Геракла наступило такое странное состояние, при котором все, что ни происходит, происходит не кстати. Кифаред напомнил ему о Лине, а ведь именно с Лина, с его разбитого уха, началась эта незнающая конца история – совместная история сына Амфитриона и Алкмены Геракла и дочери Феспия и невольной финикинянки Эрато. И как только имя Лина пересеклось в голове предводителя с именем его возлюбленной, он снова погрузился в грустные раздумия о собственной судьбе.
Между тем, под конец дня Арго достиг конца узкого залива, который по незнанию многие уже готовы были принять за Босфор. Это малопримечательное место изобиловало лесом. Наутро мастер Арг, изрядно побродив по окрестным горам, нашел подходящую для нового весла молодую пихту и взялся за топор и нож. На второй же день случилось совершенно непредвиденное.
С рассветом юный дриоп Гил и могучий, но тоже молодой лапиф Полифем, сын Элата, отправились за водой. Воду брали неподалеку из маленького озерца, которое образовывали несколько ключей, бивших на отроге леса. Несмотря на небольшой размер, озеро было глубоким, – это тоже уже было известно аргонавтам. К нему и отправились Гил с Полифемом.
Вскоре в лагерь с пустым ведром прибегает лапиф и поднимает тревогу – ушедший немного вперед Гил исчез. Причем, он, Полифем, слышал его резко оборвавшийся крик. На поиски вместе с лапифом ринулся Геракл. Но и эти двое бесследно пропали – к полудню их еще не было на месте. Позже несколько человек из лагеря, включая остроглазого Линкея, выдвинулись к озеру. Подойдя к поросшему кустами берегу, младший сын Афарея ужаснулся.
– Гил там, – сказал он, глядя на воду, и дрожь пробежала по его лицу.
– Как там? – спросил Ясон. – Неужто он не умел плавать?
– Марпесса, дочь колесничника Эвена, прекрасно плавает, не так ли, брат? – спросил Линкей у Ида.
– Точно так! – ответил тот.
– Вот видите, друзья. Но она могла бы сгинуть, даже не познав брачного ложа, если бы не вмешательство Зевса.
– Если бы не я! – не преминул напомнить о своей заслуге Ид.
– Ну хорошо, будь по-твоему. Что бы ты себе ни думал, брат, Гила больше нет с нами.
– Что же с Гераклом и Полифемом? – спросил готовый к самому худшему Ясон.
– Их следов я разглядеть не могу. На дне озера их тоже нет. Подозреваю, что они заблудились в поисках Гила.
– Предлагаю подождать до конца дня, – сказал сын Эсона. – Если Геракл с Полифемом к утру не вернутся, оставаться на месте я не вижу смысла. Обязанности предводителя в этом случае готов взять на себя.
