В сопровождении двух стражников из единственного деревянного дома, который можно было увидеть в пределах вала, вышел Амик. Народ приветствовал своего царя восторженным криком. Вид его внушил бы страх любому бойцу: высокий и широкоплечий с бледно-холодным лицом и непроницаемым взглядом, с короткими седеющими волосами. Обнаженный мощный торс и непробиваемый ребристый панцирь на животе, казалось, не оставляли Полидевку возможности не то что победить, а нанести противнику хоть сколь-нибудь значимый удар. Но ему был обещан дружеский бой, потому он, не страшась, спустился в очерченный камнями круг.
Поначалу поединок и вправду походил на схватку товарищей. Оба позволяли себе пропускать наносимые даже не в пол, а в треть силы удары. Полидевк оборачивался, махал рукой своим и улыбался. Амик был невозмутим. На его лице не двигалась ни одна мускула. В роли судьи выступал все тот же встретивший аргонавтов человек. Через некоторое время после начала боя он объявил перерыв. В ахейском мире поединки проводили иначе: часто там бились без какого бы то ни было отдыха вплоть до полного изнеможения. Когда Орфей сказал об этом судье, тот ответил, что нужно иметь уважение к возрасту Амика: тому, мол, недавно исполнилось шестьдесят лет. Спорить с этим было глупо, учитывая к тому же и дружеский характер боя, сомневаться в котором пока не было повода. Царь местного племени действительно сильно устал. Он и двигался-то плохо – Полидевк это сразу заметил.
Возобновившийся бой с каждым мгновением все меньше напоминал поединок друзей. Амик стал активно теснить своего противника, удары стали резче, но пелопоннесец по-прежнему от них уворачивался. Ответные его атаки так же успеха не имели. Времени и настроения улыбаться у него больше не стало. Лицо Амика продолжало оставаться каменным.
Судья объявил еще один перерыв, во время которого царь попросил перемотать ему ремнями руки. После этого передохнувшие бойцы снова принялись за дело. Казалось, что Полидевк своим проворством вывел Амика из себя. Свои тяжеленные удары тот сопровождал теперь нескрываемой гримасой ярости. Наконец, ему удалось подловить лаконца – царский кулак угодил ему в плечо. Полидевк упал на бок, почувствовав невыносимую боль. К боли, как все бойцы, он привык, но этот удар был настолько силен, что через хламиду рассек ему кожу. На плече показалась кровь. Он не мог поверить, что его ударила обмотанная кожаным ремнем рука. Вставая, пелопоннесец смотрел в сторону Орфея и попытался ему объяснить, что царь бьется не по правилам, что в ремнях спрятано что-то твердое, но при этом едва успел увернуться от новой опасности: левая рука Амика скользнула по его кудрявым волосам. Полидевк понял, что ни о какой дружбе речь уже не идет. Ему надо было остаться в живых, пусть и нарушив правила, но не убежать – это могло вызвать бегство всех его сотоварищей, которые, почувствовав неладное, уже вскочили на ноги и были готовы поднять шум. Нарушать правила в длительном поединке Полидевк тоже не мог – это вызвало бы недовольство местных жителей, и если бы не сам царь, то его подданные наверняка расправились бы с ним. Стало быть, с Амиком надо было покончить быстро и безошибочно. Ловкий лаконец улучил момент, когда после очередного взмаха царь потерял равновесие и, что есть силы, ударил его ногой сзади под коленку. Судья встрепенулся и хотел объявить перерыв, но пелопоннесец опередил его, пробив оказавшемуся на песке Амику пяткой незащищенное горло. Тот какое-то время еще корчился и, изрыгая кровь, шипел.
Полидевк убежал к своим на вал. Вместе с братом они со всех ног ринулись к Арго.
– Ясон, обернись назад, – сказал предводителю Навплий. Пока один из братьев дружеским боем бился с Амиком, троянский корабль сдвинулся с места и стал посреди горловины залива, закрыв аргонавтам возможный выход. Сын Эсона понял, что их обманули.
– Всем быть готовым к бою, – тихо передал он всем товарищам и взялся за рукоятку меча.
Кто-то из местных, находившихся на берегу, попытался было, снять лестницу и лишить аргонавтов возможности спуститься, но тут в дело вступил Арго. Он напрягся и изо всех сил позвал своего строителя:
– Мастер!
Громкий и трескучий голос корабля сделал свое дело. Подданные Амика в страхе разбежались в разные стороны. Тем временем за валом народ в тишине столпился вокруг умирающего царя. Когда прозвучал корабельный возглас, его приняли за вражеский боевой клич, и едва только Арг успел отозваться: «Да, сын мой!» – кто-то из местных в ответ испустил свой. Это послужило сигналом к атаке. Отовсюду загремела медь. Вооруженные люди во множестве повыскакивали из землянок и дома Амика и кинулись на аргонавтов. Те вынули из ножен клинки.
– Ясон, нельзя, чтобы нас окружили, – крикнул Пелей, увидев пытающихся перейти вал по другим лестницам и в обход пробраться на берег воинов Амика.
– Все вниз! К Арго! – скомандовал предводитель. – Кастор! Полидевк! Скорее щиты!
