– Потому что знал я его. Говорил ему не раз: прежде, чем драться, пойми, кто против тебя, и только потом дерись… знаючи… А он мне: «Времени нету. Что, если они нападут первыми?» «Да не нападут, – отвечаю я, – им тоже осмотреться надобно.» Эх… Молодую жизнь загубил…, – фракиец тяжело вздохнул и махнул рукой. Видно было, что он очень опечален. – А что с его супругой?
– Не снесла горя – повесилась, – ответил Орфей.
– Ну, как я и думал…
– Но хоть одно хорошо во всем этом деле. Царем стал двоюродный брат Кизика Амасис, а женой ему… вот кто бы ты думал? Ни за что не угадаешь.
– Конечно, наверняка не угадаю…, – оживился вновь Тороней, – но хоть попытаюсь! Ну… какая-нибудь троянская царевна?
– Неет… Предводительница землеродного племени!
– Да ну! Врешь!
– Клянусь Аполлоном, Тороней! Все тому свидетели.
– Но они же, эти землеродные....
– Да-да… И тем не менее.
– Ну это не иначе, как ваш главный подстроил, – подмигнул фракиец Гераклу. – У землеродных-то, поди, гавани своей не было, а теперь..!
В то время, когда аргонавтов веселил никогда подолгу не грустивший Тороней, к ним подошли двое фракийских воинов и предложили всем пройти через вал к кострам, откуда уже некоторое время довольно вкусно пахло. Людей Амика заперли в их же жилищах.
С Арго снова позвали Аталанту и Мелеагра. За едой беседа потекла еще веселее. Тороней рассказал о своем народе. Оказалось, что они и есть те самые могущественные мисийцы, союза которых с долонами по словам Клиты так опасался троянский царь.
– Наши владения, – рассказывал фракиец, – были как хлебный мякиш. Со стороны моря мы будто бы были покрыты коркой, и, чтобы добраться к нам, надо было сначала ее прогрызть. Но после этой победы над бебриками мы по-настоящему вышли к морю. У нас теперь есть прекрасная бухта. Мне, право, жаль, что наш царь сейчас далеко…
– Чем же он занят? – спросил Орфей.
– Воюет на востоке с кетейцами, а меня оставил сторожить бебриков, а тут такая удача! Вот, поистине странный народ эти кетейцы. Гладко бреют и бороду, и усы, носят длинные платья – вобщем с виду самые настоящие женщины. Но в бою дерутся так… Я бы не пожелал встречи с ними ни одному, даже самому сильному племени. А как царя своего чтут! Как мы Аполлона.
– И вы воевали с ними?
– Да. Они отобрали у нас часть восточных земель. Согнанные со своих мест люди решили пойти войной на Иллион, и царь вынужден был их поддержать – наша земля их не прокормила бы.
– И вы были биты?
– Увы, поражение было бесславным, – сказал Тороней. Вся его веселость померкла. – Иллион слишком силен. Каждый город у них окружен высоченными стенами. Если в этот раз мы не одолеем кетейцев, нам прийдется искать с Иллионом дружбы, чтобы сохранить хоть какое-то место на земле. Мы ведь и в этой земле чужие. Мы перешли Босфор и прибыли на эту сторону из земли скирмиадов.
– Вот как нас обманули! – сказал Орфей по-ахейски своим, а потом спросил Торонея: – Точно такую историю рассказывал встретивший нас бебрик. Но мы проверили его, он знал про Орифию и Борея. Возможно ли такое?
– Он говорил по-фракийски?
– Да. Точно как ты.
– Тогда он никакой не бебрик. Подлюга! – рассердился мисийский военачальник и стукнул по земле кулаком. – Заманивал в ловушку чужие корабли! Его зовут Акессамен. Он продался бебрикам. Настолько, что даже дал себя заклеймить. Мне теперь даже жаль, что мы убили его. Я бы хотел, чтобы он посмотрел в глаза и вам, и всем мисийцам, которых он предал. Вот из-за таких, как он кетейцы нас уничтожат, и поделом.
Тороней гневался еще какое-то время, будто вымещая на мертвом Акессамене все обиды, нанесенные его народу во все времена. Но аргонавты успокоили его тем, что Акессамен получил по заслугам, и взгляд ни в чьи глаза не переделал бы его. Больше того, посовещавшись, они предложили мисийцам помощь.
– Послушай, Тороней, – обратился Орфей к военачальнику, – мы еще сами с троянцами не так чтобы большие друзья. Ты знаешь, вероятно, что супругой Кизика была дочь перкоссийца Меропа Клита. Ее сестра Арисба – жена сына наследника троянского престола Лаомедонта. Узнав о смерти родственницы, он вместе с семьей прибыл в страну долонов. Мы многое пережили там вместе. Потому было решено, что на обратном пути мы остановимся для переговоров в Иллионе. Намечается большой союз племен: Иллион, мощная укрепленная страна, держащая вход в Геллеспонт, долоны, имеющие возможность контролировать выход из него, и, наконец, вы, живущие у Босфора. Мы, я надеюсь, научимся преодолевать Симплегады, за которыми нам откроются многие страны. Все города и народы за западным морем будут вас поддерживать. Все фракийские племена – царство моего отца, царство Борея, скирмиады, – будут за вас. Такому союзу не страшны никакие кетейцы, и вы можете быть его частью.
