Мисиец посоветовал аргонавтам перед Симплегадами остановиться у очень старого скирмиада по имени Финей. Он был настолько известен своим прорицательским даром, что о нем знали Зет и Калаид. По их словам он был за какую-то провинность изгнан из своего племени, когда их еще не было на свете, лет тридцать назад, и доживал свой век на восточном берегу Босфора. Тем не менее, немало людей с обеих сторон пролива искали его помощи.
По мере приближения к Симплегадам аргонавтами овладевало все большее и большее уныние. Мастер едва успевал досчитать до двенадцати, как открытые скалы смыкались. Казалось, что проскочить между ними на веслах не было никакой возможности. Гулом, сотрясавшим временами доски Арго, Босфор будто бы увещевал их подобру-поздорову повернуть вспять, и все сходились во мнении, что, по-видимому, деваться некуда и от похода в Колхиду прийдется отказаться. Но прежде все-таки решено было навестить Финея.
Навплий стал огибать первую скалу. Подойдя ближе к берегу, аргонавты увидели во множестве прибитые к нему волнами просмоленные доски. Тут же были и обломки весел, и куски мачты с оснасткой. Все деревянные сломы выглядели свежими.
– Видать, все же человеку это не под силу, – сказал, глядя на них всегда уверенный в себе аргосец. Никто не говорил ни слова в ответ, пока Кеней не заметил за бортом что-то, привлекшее его внимание.
– Посмотрите-ка сюда, – крикнул он.
Море качало изуродованный обломок корабельного щита. Его деревянная основа разломилась надвое, и вторая половина плавала, вероятно, где-то сама по себе. Медная обшивка, раскрашенная черно-красным узором в виде идущих по кругу волн, была измята, исцарапана и местами порвана.
– Совершив немало преступлений, они думали прославиться подвигом мореходства, – сказал Геракл.
– Это корабль, отнятый бебриками у троянцев? – с удивлением и ужасом в голосе спросил Орфей.
– Вне всякого сомнения, – ответил ему Арг.
– Что ж, друзья, – решил успокоить аргонавтов предводитель, – давайте забудем на время о Симплегадах. Нас ожидает, надеюсь, приятный вечер у Финея.
Но гудящие скалы никак не настраивали на благостное расположение духа. Впрочем, по мере приближения к жилищу старца, все и впрямь почувствовали себя как-то лучше. Место прорицатель явно выбрал неспроста: невысокий холм с мисийским сторожевым постом на вершине защищал и от ветра, и от шума. Становилось заметно тише и теплее. Кусок ровной земли, выходившей к морю перед холмом, служил портом для не слишком оживленной переправы. Мисийцы сообщались здесь со своей прародиной.
Перед переправой же находился дом Финея. Старец жил в пещере, из которой на большую землю нельзя было выйти посуху. На пятачке перед входом в дом стоял с десяток человек, о чем-то оживленно споривших с молодым, еще безбородым и светловолосым финеевым слугой, который спокойно и с достоинством объяснял гостям, что сегодня старец их принять не сможет. При приближении большого корабля они забыли свой спор и обратили взгляды к смотревшей на них с носа Афине. Когда Арго подошел уже на такое расстояние, что на обитой медью двери в пещеру стали различимы зеленоватые переливы патины, эта самая дверь приоткрылась. Из нее выглянуло другое молодое лицо. Если первый молодой человек выглядел приветливым, обходительным и вполне серьезным, то это второе лицо иначе как смешным назвать было нельзя: оно озиралось с прогнутой шеи, глаза на нем беспорядочно бегали. Увидев корабль, оно исказилось нелепейшим выражением удивления, рот раскрылся широко, как от наигранного испуга, и дверь снова затворилась. Видимо, переговорив со старцем, этот второй, сутуловатый слуга снова выглянул и подозвал к себе первого. Они говорили о чем-то тихо, чтобы их не услышали посетители, и время от времени быстрыми и едва заметными поворотами головы указывали в сторону корабля. В ответ на некоторые реплики юноша со смешным лицом закрывал глаза и начинал в знак согласия часто кивать. Наконец, он снова скрылся в пещере, а светловолосый юноша подошел к гостям и, положив руку на грудь и поклонившись, сказал им что-то такое, после чего они стали рассаживаться по лодкам и одновременно одаривать недобрыми взглядами Арго, чем очень его расстроили – он ведь совсем не желал им зла и подавно не был виноват в том, что они не попали сегодня к старцу.
Когда же неудачливые посетители Финея уплыли, светловолосый слуга сам сел в лодку и стал грести аргонавтам навстречу. Навплий развернул к нему правый борт.
– Мой хозяин приветствует мореплавателей и желает знать, куда вы направляете свой путь, – снова с поклоном сказал юноша по-фракийски. – Ведь дорога по морю дальше закрыта.
– Мы идем за Симплегады, к восточному берегу Аксинского моря, – уныло, как по заученному, повторил Орфей, и услышал неожиданный ответ:
– Мой хозяин сказал, что давно ждет вас. Но у нас одно условие.
– Какое же?
– Места у нас, как видите, немного. Принять мы сможем не больше шести человек. Выберите по своему усмотрению наиболее достойных, и я отвезу их к Финею.
Геракл с волнением заглядывал в рот кифареду, когда тот переводил ему слова юноши.
